Гиблый путь

Данил молча наблюдал за его приготовлениями, боясь взглянуть на Вику, опять начавшую рыдать.

– Бабка Нюра здесь зачем? – резко спросил участковый. – Она свидетель?

– Так ведь она виновница, – процедил сквозь зубы Петька, а его жена, икая и всхлипывая, энергично затрясла головой.

Участковый недоверчиво перевёл взгляд с Петьки на Вику:

– Не понял. Она что ли похитила вашего ребёнка?

Супружеская чета дружно закивала в ответ.

С сомнением в глазах, ошеломлённый милиционер посмотрел на стоящего в дверях Данила, тяжело вздохнул и выпалил:

– Ну что же, рассказывайте по порядку, я буду записывать.

– Кому рассказывать-то, – неуверенно уточнил Петька.

– Кто дома присутствовал в момент, когда бабка Нюра украла вашего сына, тот пусть и рассказывает.

Петька озадаченно почесал макушку, видно, слова участкового поставили его в тупик:

– Так это, оба мы дома были, – пробормотал он, испуганно поморгав глазами.

– Ну, если оба, тогда рассказывай лучше ты. От Вики, я думаю, толку будет мало, – твёрдо сказал участковый, и Вика, подтверждая его слова, завыла громче.

Милиционер резко ударил по табурету кулаком:

– Всё, хватит, тихо! – громко крикнул он, призывая всех к порядку. – Успокойся, Вика, найдём мы твоего малыша. – Он повернулся к Петьке, раздражённо сверкнув глазами и указал ему на стул.

Петька суетливо присел на краешек, не смея больше пошевелиться без разрешения, положил руки на колени, приготовился к допросу.

– Просто рассказывай всё по порядку, – сказал участковый, для большего эффекта чётко проговаривая слова.

Он взял авторучку, пододвинул к себе листок бумаги, всем своим решительным видом показывая, что приготовился слушать.

– Ну, не знаю, с чего начать, – тихо пробормотал Петька, виновато оглядывая присутствующих и не найдя в них поддержки, прерывисто заговорил: – Ну, в общем, заболел Витюня.

– Какой возраст у ребёнка? – сразу перебил его участковый.

– Так Вы ведь знаете, Василь Васильевич, – быстро сказал Петька и осёкся под хмурым взглядом участкового.

«Быстро время летит», – подумал Данил, тоскливо вспоминая Свету: «Вроде вот только родила, а глянь, уже четыре месяца прошло»!

– Так вот, – сбивчиво и невнятно продолжал свой рассказ Петька, – значит, живот у него болел, плакал всё время. Долго плакал и кричал сильно, две недели, кажись. Патронажная сестра приезжала из города, на уазике, сказала, живот мягкий, стул нормальный, чего плачет, мол, не знаю.