Трубадур: Начинающий артефактор

Солнце светило ярко, но уже чувствовалось, что тепло в нем угасает и скоро ударят первые морозы. А пока надо наслаждаться последними днями бабьего лета. Вдохнув прохладный речной воздух, почесал карандашом лоб, мельком глянув на противоположный берег. Оттуда доносился неясный шум, который раздражал ухо. Источником шума оказались сильфианитские разведчики, вышедшие к реке набрать воды. Их неблагозвучная гортанная речь, вкупе с неприятными хриплыми голосами, резала слух. Я не обратил на них никакого внимания, полностью поглощенный переводом.

Вышли и вышли, там их территория, а река является границей. Да, нагловато с их стороны, но что мне сделать? Сделать им замечание? Так они меня стрелами нашпигуют и гуляй Вася.

Сильфы, набрав воды в бурдюки, ушли, перестав раздражать меня. Я же спокойно закончил перевод. Перечитав пару раз получившийся текст и поправив некоторые помарки, переписал его начисто и, отложив в сторону, потянулся. Настал черед музыки. Однако я вообще без понятия, как ее написать. Точнее, написать–то знаю, как – какие–никакие музыкальные знания у меня есть, но распространятся ли они на местные музыкальные инструменты? На гитаре я ее наиграю, на пианино тоже, наверное, смогу.

Надо расспросить Лариона или Лукину насчет этого, надеюсь, тут есть нечто похожее на гитару…

Встав и собрав листки в сумку, неторопливо пошел назад, наслаждаясь прогулкой.

– Эй, ты! – закричал кто–то, прервав мои размышления по поводу параллельности миров. – Я к тебе обращаюсь, длинноволосая дылда!

«Это он мне, что ли?» – под понятие «длинноволосая дылда» в округе подходил только я, так что обернувшись на голос увидел паренька лет двенадцати в цветастой одежде, чем он очень напоминал попугая, даже лицо похожее – мясистый нос, с мелкими глазками на пухлой овальной физиономии.

Вкуса у пацана, по–видимому нет… Ну, вот кто в наше время напялит коричневые штаны, с красно–зеленой курткой? Под ней виднелась черная рубашка, а на башке у этого недоразумения была желтая шляпа, а–ля, Робин Гуд, только без пера.

– Подойди сюда! – приказал пацаненок высокомерно.

Сейчас меня одолевали несколько противоречивые чувства: благоразумие, ярость, благоразумный гнев. Первое говорило: «Не быкуй. Просто подойди и выслушай. Пацан не прост, судя по одежке. Разозлишь его и станешь короче на голову». Второе орало: «#8*#% этого #8&3*#», третье увещевало: «Подойди, так спокойненько, потом осмотрись, чтоб свидетелей не было, уведи в лесочек, там прикопай.