Трубадур: Начинающий артефактор

– Три тысячи всадников? – удивился я.

– Да. Они делятся на моры, а те на лохи.

– Чего? Лохи?

– Да, а командует лохами…

– Пха–ха–ха–ха, – дико заржал я, скрючившись в кресле. – Лохи, мля… Хы–хы–хы…

– Эй, что смешного?! – возмутился мужчина. – Лохос – это боевое подразделение!

– Прости, прости, – пытаясь отдышатся, сказал я. – Просто у нас лох – это несколько иное.

– Лохос, а не лох, – поправил меня Ларион. – А что это означает, ну, на вашем языке?

– Глупый человек, это означает. Если, конечно, совсем просто.

– Ясно… так, мы с тобой что–то совсем отошли от темы, – встрепенулся Ларион. – Чего я тебя позвал–то, если бы, кстати, не вчерашний ночной разговор, этого разговора бы не было, слишком уж ты вчера вел себя вызывающе с мастером Энрике, тебе повезло, кстати, что он оказался не высокомерным снобом, как иные его коллеги, что кичатся тем, что они, видите ли…

– Ближе к сути, – не очень вежливо перебил я ставшего неожиданно словоблудливым мужчину.

Ларион на некоторое время замер, после чего тяжело вздохнул, резко как–то постарев.

– Да, прости, – устало проговорил он. – Разволновался, что–то. Эйтон очень придирчивый, вот и беспокоюсь, как бы не наказали.

– А есть за что?

– Да вроде нет…

– Ну вот, нечего волноваться тогда.

– Ты прав, конечно, но все же…

– Так зачем ты меня вызвал? – в очередной раз напомнил я Лариону, о цели визита.

– А, точно. В общем, как я уже и говорил, ты слишком неучтив с вышестоящими. С Энрике тебе повезло, но вот с людьми по типу мэтра Эйтона, это может обернуться неприятностями.

– Тогда, может я лучше в комнате посижу? Дабы не навлечь на себя праведный гнев благородного гиппарха Эйтона?

Мужчина снова тяжело вздохнул.

– Теперь я верю, что у вас не было дворянства. Да, я как раз и хотел попросить тебя об этом. Постарайся как можно реже выходить из комнаты. И не появляйся в общих залах. А если тебе «повезет», и ты все же напорешься на кого–то незнакомого – не нарывайся.

– Понял, принял, – кивнул я, вставая. – Сидеть в комнате и не отсвечивать. Сколько, кстати, он здесь пробудет?

– Дня три, четыре.

– Приемлемо, – слегка поморщился я. – Но после, будешь обязан рассказать мне все, что знаешь об этом мире. В книгах почти ничего нет, – предвосхищая вопрос уже открывшего рот мужчины, добавил я.