Дух подростка

Пока Роджер пытался избавиться от отравы в своем желудке, кто-то сообщил администрации санатория, пришли двое мужчин, и они без выяснения взяли пару ребят, точнее Луиза и Артура и повели их убирать все грехи Роджера, иначе они грозились что доведут дело до полиции и спец. учреждений. Луиз пожертвовав свою футболку, и я уверен, что он с диким отвращением убрал всю гадость Роджера, Артур тоже там что протер. Мы еще об этом не знали. И вот сидит Роджер на унитазе и к нам заходят недовольные ребята и говорят, что все убрали, а Роджер, не понимая совсем ни черта встает и бубнит про то, что уберет что-то там сам.

– Сядь! – помогая ему сесть левой рукой по плечу, агрессивно сказал Артур. – Мы проблемы, которые ты натворил уже решили. Если бы мы отказались, нас бы уже всех везла полиция на разборку всего что тут творилось в последние дни. Ты все испортил, весь отдых, весь кайф, всем, всему санаторию, – сказал злостно Артур и не выдержав ударил Роджера по лицу, удар пришелся в область рта, он мгновенно рассек ему губу и оттуда начала сочиться кровь.

Артур в ярости быстро вышел, а Роджер, ничего не понимая остался сидеть на унитазе. Я отошел в соседний номер, а когда вернулся, увидел, что перед туалетом, где Роджер стоят Гарри и Платон и громко смеются. Я, совсем не понимая подошел и увидел, как Платон с совершенно непонятным и задумчивым лицом, поддерживая рукой голову с окровавленной губой, почти уже весь в крови, кровь из губы видимо долго сочилась поскольку Роджер этого, наверное, даже не заметил, как бы сидит в позе мыслителя и бубнит что-то под нос.

Было то еще зрелище, такое запоминаешь на всю жизнь и даже на минуту мы забыли, что завтра наш ждут разборки с сопровождающими. Все сразу стали мрачными, мы кое-как умыли от крови Роджера и уложили спать, а то он там в уборной бы и уснул, позже легли сами. Мы совсем не знали, чем все обернется и рассчитывали на худшее. Я попытался как-то приободрить ребят, рассказать что-то смешное, но меня прервал Гарри.

– Завтра будет сложный день, давайте спать. Все будет хорошо или плохо, – он отвернулся к стенке и затих. День был завершен, я уже отошедший от всего что принял в этот день закрыл глаза.

– Как же болит голова! Где мой телефон? Где мой телефон, пацаны? – утро началось немного

раньше 7:30-ти, все раздраженно посмотрели на Роджера, но вспомнив его окровавленное размышление на унитазе рассмеялись.

– Ты вообще помнишь, что вчера было? – спросил Платон.