Море и берег. Сага о Скаре. Книга вторая

– Из всех твоих объяснений, Скар, мне становится понятным, что у тебя возникла проблема с денежными выплатами и по договору о ремонте, и за возвращение судовых документов! И из-за этих своих проблем, Скар, ты меня разбудил?! А у меня болит голова, единственным лекарством, способным меня вылечить от головной боли, – это ямайский ром! Но за эти сутки я его столько выпил, что в меня это лекарство больше не лезет! Тогда бы сон, нормальный человеческий сон, мог бы облегчить мои мучения и страдания! Ты же, придурок, меня постоянно будишь этими своими по-детски наивными рассказами! Ну, ты, Скар, тогда мне честно признайся в том, какую такую проблему современный маг не может или не способен решить! Я не понимаю, какая проблема с деньгами, у тебя, Скар, может возникнуть?! Прочитал свое магическое заклинание, немного потряс руками или попрыгал бы на месте, и ты наколдовал бы … Ой, ты уж меня, Скар, извини, в этом виновата моя больная и к тому очень глупая голова, ты не наколдовал, а наворожил столько золотых флоринов, сколько тебе нужно было бы расплатиться за свои долги! Да, Скар, ты уж сам займись всеми этими делами, дай больному человеку немного, хотя бы до утра, поспать! –

Через секунду мой старпом Борг уже негромко похрапывал с присвистом.

Как только что мне стало ясным Борг по своей жизни вообще не имел проблем!

2

Куранты над городской ратушей отбили одиннадцать часов вечера. Настала пора думать о месте своего ночлега. Последние два вечера, когда рабский ошейник навсегда покинул мою шею, я ночевал в том месте, где меня заставала полночь, иными словами говоря, я ночевал там, где придется.

Пару раз я заглядывал в закуток прежнего шкипера биремы, расположенный на нижней палубе, но грязь и его неухоженность – это ни в коей мере не способствовало тому, чтобы я в нем оставался бы на ночь. Прежде чем оставить своего старпома и постараться самому себе найти свободное местечко для сна, я осмотрелся вокруг и от удивления присвистнул.

Несмотря на то, что становилось совсем поздно, полночь вот-вот должна была наступить, верхняя палуба «Весенней Ласточки» начала как бы оживать. Отоспавшиеся за день, матросы понемногу начали отходить от своего тяжкого послепохмелочного синдрома-сна и подниматься на ноги. После суточного загула на берегу у них болело тело, руки и ноги, но, главное, головы у этих парней совсем не соображали, они прямо-таки разламывались и болели от выпитого рома.