Маяки

Теперь уже настоящую.

– Спасибо. Достаточно, – Шепетинский что-то выключил на панели прибора.

Я убрал руку.

Человечек так же ловко, как достал, запаковал прибор обратно в чемоданчик. Взял с подоконника пистолет, положил туда же. Отставил чемоданчик в сторону.

– Александр Николаевич… – Борис посмотрел на меня. – Я, видимо, должен извиниться.

– Ну не стоит, что вы, – я вспомнил о нелёгкой жизни Бориса. Шепетинский не обратил никакого внимания на мои слова.

– Простите за весь этот… мм… антураж. Но сами понимаете, такой антураж сильно ускоряет дело.

Если вам придут в голову какие-то глупости относительно меня, то имейте в виду, что внизу в машине меня ожидает водитель. А то знаете… Раз уж непосредственной опасности нет, вы вдруг возьмёте и потеряете голову…

– Я постараюсь ничего не терять, Борис, – сказал я.

Шепетинский выпрыгнул из кресла-качалки и прошёлся по кухне.

– Вот и хорошо, – произнёс низкорослый человечек. Глядя на него, прохаживающегося по комнате, я подумал, что Бориса специально подбирали таким худосочным.

Для того, чтобы особенно внушительно выглядел пистолет. Хотя кто его подбирал? Чего он вообще хочет? Что здесь делает? Теперь мне очень хотелось услышать ответы на все эти вопросы.

– Может быть, всё-таки расскажете, какого черта вам от меня надо? – спросил я решительно.

Борис улыбнулся.

– Не злитесь, Александр Николаевич, – сказал он. – Мне действительно надо то, о чём я вам говорил. Я приехал за вашей книгой.

– Из библиотеки Конгресса США, – напомнил я.

– Вы знаете, самое любопытное, что нашли мы её действительно там. Случайно. Среди американцев тоже есть любопытные люди…

– Не сомневаюсь.

– Да, да. Среди технической литературы и трудов профессоров и докторов наук – вдруг ваша… ммм… книга. То, что её вообще нашли – нелепица, случайность.

Шепетинский замолчал, как будто действительно переживая эту нелепую ситуацию: моя книга – и вдруг в библиотеке Конгресса США.

– В общем, мы её обнаружили, – сказал Борис. – И теперь хотим купить весь остальной тираж.

Который ещё остался. Сколько, вы говорите, у вас есть ещё книг?

– Ну, – стал в уме подсчитывать я, – штук четыреста, наверно, ещё есть.

Ляпнул я почти наугад. Но Бориса такая приблизительная цифра устроила.

– Я хочу купить их все. За остаток тиража я дам вам… – здесь Шепетинский, который явно знал цифру, которую сейчас собирался назвать, сделал театральную паузу. – Я дам вам за остатки тиража десять тысяч долларов.