Асур

 – В 2017-м я не мог вам помочь ничем, кроме того, чем помог. Но я понимаю, что никаких оснований доверять мне у вас нет.

Теперь для Семена стало очевидным, что без Щербакова и того обращения к нему все обернулось бы еще хуже, чем сложилось. Но вместе с тем Щербаков работал на «контору» – это Кляйну было известно доподлинно. Чего же АЩ хочет от Семена сейчас, он не понимал и даже не догадывался. Потому не нашелся что ответить.

– С вашего позволения, Семен, мы пойдем немного другим путем, – сказал Щербаков. – Вы знакомы с Кислинским, Всеволодом?

– Да, – отрицать этот факт было бессмысленно.

Кислинский был «ломщиком» в девяностых. Кляйн проворачивал с Всеволодом кое-какие свои криминальные дела. Интересно, сколько Кислинскому сейчас лет? 50—55? Наверное, никак не меньше.

– Запишите, пожалуйста, его телефон, – сказал АЩ.

Он продиктовал номер, ни секунды не сомневаясь в том, что Семен его запишет. Кляйн действительно взял на подоконнике ручку и записал номер Кислинского на коробке с ноутбуком.

– Позвоните и поговорите с ним, – сказал Щербаков.

 – Постарайтесь выяснить у него, можно ли мне доверять. И еще умею ли я быть благодарным людям, с которыми работаю.

– Вы хотите предложить мне работу? – спросил Кельвин.

– Я хочу правильно замкнуть контуры будущего, – ответил АЩ что-то совсем уж непонятное. – А для этого мне нужны вы. То есть в некотором смысле – да. Кое-какую работу я хочу вам предложить.

– Очень интересно, – сказал Кляйн. – Но пока ничего не понятно.

– Поэтому сначала поговорите с Кислинским, Кельвин, – АЩ назвал Семена его лицейским прозвищем.

Его голос, показалось Семену, стал каким-то кошачьим и вкрадчивым. – Сейчас я вам могу сказать только то, что нас интересуют не столько деньги Полака, сколько фигура самого Полака. Позвоните мне после того, как поговорите с Кислинским, Семен. Всего вам хорошего.

– Да, до свидания, – попрощался Кляйн.

Трубка замолчала. Кляйн посмотрел на экран – АЩ уже ушел с линии. Семен выдохнул.

– Что такое? – спросила Ольга.

– Сам пока не очень-то понимаю… – в задумчивости сказал Кельвин.

– А звонил кто? – спросила Савина.

Кляйн посмотрел на Ольгу, затем встал, подошел к окну, открыл форточку. Февраль, да и вся зима в этом году были просто удивительными. Нет, на Семена не пахнуло сейчас же с улицы весной, но температура так и не опустилась в Москве за всю эту зиму меньше минус пяти. И «люты», как называют февраль в некоторых славянских языках, был на «лютый» совсем непохож.