Асур

Семен, который только что узнал, что у Севастьяновых уже трое детей, сказал:

– Хм. Трое. Кто третий, мальчик?

– Забыл тебе сказать, да… – сказал Сеов. – Мальчик.

– Интересно, как назвал. Давай угадаю, – сказал Семен. – Если Миша и Маша, то пусть будет…

– В жизни не догадаешься, – улыбнулся Севастьянов. – Гриша.

– Да уж, – ответил Семен. – Не догадался бы. А почему?

– Когда жена была на последних месяцах, – ответил Павел, – Мишка притянул из сада считалку «Мишка, Гришка и Щипай ехали на лодке. Мишка, Гришка утонули.

Павлик сделал паузу. Он ждал ответа.

– Щипай? – предположил Семен.

– Вот. Когда я так отвечал, Мишаня в восторге бросался ко мне и начинал щипать. Ну и после этого мы с женой решили, а почему бы и не Гриша? В конце концов, разве это не звучит? Миша, Гриша и Маша?

– Ну знаешь ли, – пробормотал Семен. Он хотел сказать, что Мишка и Гришка в считалке утонули, но не стал этого делать – ребенка все равно уже назвали так, как назвали.

– Подходяще, – сказала Савина.

– Во-о-о-о-от, – протянул Севастьянов. Вышли из гостевой и пошли по второму этажу. – Здесь кухня. Здесь бойлерная, – показывал Паша. – Если вдруг отключат электричество – а такое здесь бывает, – то вот тут включается резервный генератор. Позвонишь мне, я объясню, что да как.

Еще некоторое время Сеов разъяснял постояльцам, откуда что берется в его хозяйстве. Потом все втроем вышли на улицу к машине.

– Ну что. Две недели у тебя здесь есть точно, – сказал Сеов.

– Спасибо, Пабло, – сказал Кляйн. – С меня бутылочка.

Кельвин произнес это именно так – «бутылочка». Выражение пошло еще с лицея. На уроке биологии учитель – бывший моряк – так иногда благодарил за что-нибудь лицеистов – оттуда и пошло.

Попрощались. Затем Севастьянов сел в машину и стал задом выезжать с участка. Семен пошел следом. Поднял на прощание руку.

Сеов выехал за ворота, Семен стал за ним запирать, когда в мобильном его снова раздался звонок.

– Да, Баргуджан, – поднял он трубку.

– Здравствуй, дорогой, здравствуй! – зашумела в ответ трубка кавказским акцентом.

– Здравствуй и тебе, Баргуджан, – ответил Семен. – Рад слышать тебя.

– А я как рад, дорогой! – закаркала трубка так, как будто говорила не на русском, а на грузинском языке.