Кло-Кло. Повесть

Не волнуйтесь, я думаю, всё будет быстро и уже к вечеру или завтра вы вернётесь. Так что не усложняйте.

Антон посмотрел на дочь. Та немного с опаской взглянула на отца. Они обнялись.

– Не волнуйся, я скоро вернусь! Передай маме, чтобы тоже не волновалась. Я люблю вас! – присев и посмотрев девочке в глаза, полушёпотом проговорил отец.

Антон окинул взглядом окруживших двор солдат и проследовал к калитке. Отсо даже немного «выдохнул», поскольку всерьёз полагал, что подозреваемый в связях с партизанами просто так не сдастся.

Хотя жена и дочь – возможно, он просто пожалел их. Но избу всё равно придётся обыскать. Он дал команду сержанту, а сам поехал в одной из машин с Антоном в комендатуру. Оставшиеся семеро солдат, как только машина скрылась за поворотом, приказали девочке пойти к матери и не мешать им проводить обыск. Петри остался с ними, разгуливая по двору и подсказывая, где искать. Старый сыскарь знал много хитростей у преступников.

– Что там, Настенька? – спросила, лёжа на кровати, Оили.

Это была женщина лет пятидесяти, разбитая параличом после долгой болезни. В избе пахло сыростью и свежим хлебом, который дочь испекла рано утром, перед тем, как приехали солдаты.

– Не бойся, мама, это солдаты – они проведут обыск и уйдут.

– А где папа?

– Папу забрали в комендатуру. Сказали, что отпустят.

– Как забрали?! Зачем?! Кто эти люди? – Мать испуганно посмотрела на вошедших солдат.

– Убирайтесь вон! Вон! – закричала она по-фински.

– Нам приказано провести обыск, оставайтесь на местах! – также по-фински ответил один из солдат.

Они перевернули весь дом, проверили даже под полом, где могли приподнять доски, и под кроватью женщины, которая продолжала ругаться с ними на их родном языке, но они уже почти не отвечали. После получаса изысканий и оставив полный разгром, солдаты удалились – так же быстро, как и пришли. Петри напоследок деловито прошёлся по избе, с презрением осмотрев мать и дочь. Буквально на пару секунд он застыл в комнате, ещё раз всё внимательно осмотрев.

Затем вскинул на голову фуражку и, поскрипывая хромовыми сапогами, удалился прочь, не проронив не слова.

Настя и Оили остались сидеть на своих местах. Девочка тихо плакала – все эти ружья и грубые солдаты напугали её. Губы тряслись, лицо побледнело. Но больше всего её испугало то, что они увезли отца, без которого с парализованной матерью она просто не знала, как и быть.

– Ничего! Ничего! – повторяла мать. – Мне недолго осталось.