Король-Предатель

– И запомни, Кларкус, – Фомлин поучительно покачал поднятым вверх указательным пальцем. – Безграмотно говорить «накушался». Некультурно, режет слух и вообще. Правильно говорить «нажрался», ха-ха-ха!!!

Проигнорировав громкий хохот развлекающихся мужчин, пророк и его невольный подопечный направились к выходу во внутренний дворик. Встретившись в дверях с вытирающей руки пожилой гномихой, Пастырь рассыпался в любезностях:

– Ваша великолепная стряпня достойна быть воспетой в песнях бардов, моя госпожа! Сегодня вы славно порадовали дедулю, благодарствую от всей души!

Гномиха вся расплылась от удовольствия, видно было, что её нечасто балуют похвалой.

– Спасибо, добрая хозяюшка, – промямлил следом Скалозуб, за что удостоился сурового взгляда Пастыря.

– Прошу не судить строго моего юного протеже, ему ещё очень многое предстоит уяснить. С вашего позволения, – отвесив галантный поклон, старичок двинулся к выходу.

– Болван, ты мог её обидеть! – шикнул пророк.

– Прости, Дедушка, я не знал… – Скалозуб покраснел, как съеденный им только что помидор.

– Конечно, не знал! – отчитал его Пастырь. – Поэтому и помалкивай лучше. Лишний раз промолчишь, не вляпаешься в очередное дерьмо, а то и за умного сойдёшь. Вон, бери пример с Бойла.

Скалозуб весьма удивился царившей во внутреннем дворике темноте.

Впрочем, глаза гномов от рождения были прекрасно приспособлены к полумраку. В тусклом свете, просачивающимся из-за крыш невысоких домов, вырисовывались зелёные насаждения, видимые Скалозубом прежде разве что на картинках. При таком освещении было трудно оценить весь масштаб садоводческих угодий, но и того, что он сумел разглядеть, оказалось достаточно, чтобы поразить повидавшего жизнь гнома до самых глубин естества.

Кроме обвинённых в измене Жизнетворцев, никому из законнорожденных не дозволялось входить в сады Королевской пещеры, в лучшие времена служившие житницей всего Оплота. Выращивать же в поместьях что-либо, кроме грибов, было решительно невозможно. Потому вид ухоженных растений в Квартале черни никак не укладывался в сознании бывшего власть имущего.