Право на месть

Во-первых, потому что феню знал в очень ограниченных пределах, во-вторых, потому что дикция Коляна и в прежние времена оставляла желать лучшего, а нынче, когда нижняя челюсть его непомерно раздулась…

Корвет, похоже, также мало что понимал. Но по тому, как он похлопывал по столу широкой ладонью, все сильней и сильней, человек проницательный сразу понял бы: лучше Коляну заткнуться и уйти.

Колян не был проницательным человеком. Поток «кирзух», «падл», «черножопых», «петухов» и прочего не иссякал, пока ладонь Корвета с треском не ударила по столу.

Колян осекся.

– Значит, все-таки – твой? – сказал Ласковин в возникшей тишине.

Колян повернулся на знакомый голос, и перекошенное лицо его дернулось. И еще раз – когда бандит перевел взгляд на своего вожака.

С неприятной улыбкой Корвет извлек на свет револьвер и заточку.

– Твое?

– Угу.– Колян потянулся к револьверу, и тут кулак рыжего молотом обрушился на пальцы бандита.

Колян вскрикнул, отскочил назад, баюкая ушибленную кисть. Револьвер остался на столе.

– Подойди,– негромко сказал Корвет.

Колян не осмелился ослушаться.

Рыжий поднялся из-за стола. Быстрое движение – и голова Коляна оказалась приплюснутой к столешнице. Испуганные глазки его пялились на Ласковина.

Свободной рукой Корвет взял заточку и поднес ее к выпученному глазу Коляна.

– Спортсмен,– произнес он тихим голосом,– пришел сегодня ко мне и рассказал, как кто-то сунул свое хавло к нему домой. Я сказал,– рука Корвета нажимала на Коляново ухо все сильнее,– что мои бойцы такого сделать не могли.

– Извини меня, Спортсмен,– повернулся рыжий к Ласковину.– Я обманул тебя!

Сказано было с чувством.

Корвет повернулся к Коляну:

– Ты подставил меня! Что за такой косяк бывает? Знаешь?

Колян пробормотал что-то неразборчивое.

– Ах, ты не знал,– с наигранным пониманием произнес Корвет.– А теперь ты знаешь, да?

– Это не я… Братан… Барабан…

Пальцы Корвета сжались на Коляновой шевелюре, рывок – и приземистый бандит с воплем перелетел через всю комнату и шмякнулся о стену.

«Здоровый бык!» – подумал Ласковин о рыжем.

В дверь заглянул дежуривший снаружи.

– Сгинь! – сердито рявкнул Корвет и с оттяжкой, смачно пнул лежащего Коляна в живот. И еще раз – по ребрам.

– Прости меня, Спортсмен,– проговорил он с широкой улыбкой.– Ты был прав, а я – нет. Больше не повторится.

И треснул ботинком по голове Коляна. Как по мячу.