Право на месть

– Расслабься, командир,– «орел» Фрупов закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на колене.– Он просчитан!

– Уберите пистолет, Ласковин,– сердито сказал Михаил.– Хватит выёживаться!

– Угу,– поддержал Фрупов, с удовольствием разглядывая изумленную физиономию Андрея.– Именно это и означает – «чисто». Если бы – мы, вас бы здесь не стояло!

– Допустим,– согласился Ласковин, осмысляя сказанное.– Но с пистолетом пока подождем. У меня много дел там, снаружи, и мне хочется выйти так же спокойно, как вошел.

– Дрючить и дрючить твоих кадетов,– проворчал «майор».

– Кимыч! – благодушно произнес Фрупов.– Да расслабься ты! Дежурный проинструктирован одиночек пропускать. Без оружия. У тебя ведь не было оружия? – он подмигнул Андрею.

– Теперь есть,– резонно возразил Ласковин.

Михаил вопросительно посмотрел на Фрупова.

– Кимыч оплошал! – «Орел» пожал плечами.– А я не успел.

– Спецы! – процедил Михаил.– Не управиться с одиночкой!

– Все к лучшему! – жизнерадостно отозвался Фрупов.– Зомби! Отдай пистолет, на него разрешение оформлено! Выпустят тебя, слово офицера! Так, Михаил?

– Кому он на хрен нужен,– пробурчал тот.

– Хрен с вами,– уступил Ласковин.– Лови! И бросил пистолет Фрупову. Тот поймал, щелкнул предохранителем и положил его на стол. «Майор» тут же его сграбастал.

Михаил подошел к двери, приоткрыл, крикнул: «Отбой!» – и закрыл снова.

– Кстати, военизированные,– поинтересовался Ласковин.

– Партия «Национальное возрождение»,– весело произнес «орел» Фрупов.

Чувствовалось, что небольшое приключение прошло ему по кайфу.

– Как? – Андрей тут же вспомнил политический профиль покойника Пашерова.

– «Национальное возрождение»,– повторил Фрупов.– Что-то не так, Зомби?

– А вы, значит, при ней? – спросил Ласковин.

– Мы и есть – «Национальное возрождение»! – «Орел» широко и дружелюбно улыбнулся. Этакий рубаха-парень.– Такая у нас специальность!

– Заказные убийства? – Ласковин тоже улыбнулся: вы шутите, и мы шутим.

– Скорее – политические! – Фрупов улыбался во весь рот (шучу! шучу!), но глаза стали холодные, непроницаемые, как морская галька. Знакомые глаза, откуда знакомые?..

– Потмаков жив? – спросил Михаил.