Право на месть

Сам же Игорь Саввич, в шерстяных носках и толстом узбекском халате, допивал какой-то там по счету литр травяных чаев и томился беспокойством.

– Как же вышло,– спросил он еще ранее,– что вы, Вячеслав, поспели столь вовремя?

– Так мой же ученик,– ответил Зимородинский, с усмешкой человека, коему палец в рот не клади.– Где ж мне еще быть, когда он в жмурики нацелился? Можете, отец, считать это интуицией.

Отцу Егорию шутка не по нраву пришлась, но он привык судить по делам, удержался от отповеди. А может, собственный грех смирил его? Или спасение человеческой жизни объединяет крепче, чем общие мысли?

– Устали? – спросил Потмаков.

– Есть маленько,– сознался Зимородинский.

Устал – мягко сказано. Вымотался в ноль. Зато вытянул Андрея, считай, из смертных врат. Теперь-то можно и передохнуть.

«Марише позвонить»,– напомнил себе Слава. Хоть и понимающая у него жинка, а надо не забыть погладить. Женщина для воина – великое дело. Защита и опора, если выбрал кого надобно. А не то – обуза и глупость.

– Домой не поедете? – спросил Зимородинский у отца Егория.

Игорь Саввич покачал головой.

– Тогда в детской вам постелю. На полу. Добро?

– Хорошо. А не то я могу около него подежурить,– предложил Потмаков, кивнув в сторону запеленутого Ласковина.

– Не нужно. Ему сейчас сон требуется, и он будет спать. И нам не повредит. Полночь уже.

– Я еще побуду,– сказал отец Егорий.– Помолюсь.

– Как хотите.

Потмаков Зимородинскому понравился. Главным образом потому, что тих был, в его работу не вмешивался безграмотно, как можно было ожидать, а, напротив, помогал ощутимо.

«Большой чистоты человек»,– подумал Вячеслав Михайлович и порадовался за Андрея.

Глава четвертая

Когда Наташа проснулась, то увидела, что отец Егорий по-прежнему сидит на стуле рядом с постелью.

– Доброе утро,– шепотом, потому что Андрей еще спал, проговорила девушка.

– Доброе утро.

Иеромонах кивнул большой головой, затем поднялся и вышел из комнаты, давая ей возможность встать и одеться.

Наташа оценила его такт.

Спустя двадцать минут, когда Наташа вышла на кухню, то увидела, что величественный гость, облачившись в ее фартук, жарит гренки.

– Ничего, что я тут хозяйничаю? – пробасил он.

Наташа пожала плечами.

– Ладно,– пообещал Потмаков,– больше не буду. А пока садитесь, Наташа, я за вами поухаживаю.