Язычник

Меч его был выкован знаменитым константинопольским оружейником, о чем свидетельствовало клеймо на основании клинка, и стоил почти столько же, сколько спорные полдюжины китайского шелка. Впрочем, о клейме знал только сам поединщик. Щит у ромея был меньше нурманского, зато – трехслойный, из бычьей кожи и вязкого дерева, усиленный стальными спицами и бронзовым листом. Звали ромейского поединщика – Фистул.

Трое княжьих дружинников, верхами, приблизились к месту поединка. Толпа почтительно раздвинулась, уступая дорогу.

– Это он? – спросил Славка.

– Он, – подтвердил Малой. – Три божьих суда за четыре седмицы.

– Нурман знает? – поинтересовался Антиф.

– Откуда? Он в Киеве пятый день. Да и сам подумай: будет нурман что-то там вызнавать?

– Будет, будет! Если где золотишко плохо лежит, так непременно! – Малой засмеялся.

Окружавшие посмотрели на него неодобрительно. Нехорошо веселиться на серьезном деле. Впрочем, вслух никто не укорил. Люди, чай, не простые, а княжьи. Лучше помалкивать.

Ромей поиграл клинком, согревая руку.

В толпе кто-то хихикнул. Поведение ромея показалось забавным.

– Скоморох, – проворчал кто-то из спутников нурмана. – Позор нам! Выставили против Фроди скомороха.

– Им же хуже, – ухмыльнулся другой. – Фроди его пополам развалит.

– Знакомая повадка, – негромко произнес Славка. – Похоже, мастер ромейского боя этот Фистул.

– Не был бы мастер, не выставили бы его на божий суд, – резонно ответил Антиф.

– Поучился немного, – сказал Славка. – Батя для себя и для Артёма ихнего мастера нанимал. А я уж потом – у Артёма.

– Ну начинайте уже! – закричал кто-то.

– Начинайте! – разрешил тиун.

Фроди из Хрелды вскинул руки и заревел страшным голосом:

– О-один!

И побежал на ромея.

Тот на прямую сшибку не пошел. Отпрыгнул в сторону и попытался достать нурмана сбоку. Фроди развернулся с медвежьим проворством, отшиб меч краем щита и пнул ромея в колено.

Фистул подобного не ожидал и не удержался: упал на бок.

Толпа ахнула.

Фроди с ревом обрушил на ромея меч. Защититься от удара такой силы было невозможно. Ромей и пробовать не стал. Бросил в лицо Фроди щит, а сам рыбкой поднырнул под руки нурмана.

Меч Фроди расшиб щит на лету и воткнулся в утоптанный грунт. Да так и остался торчать, – а сам нурман, булькая пропоротым горлом, повалился наземь.

Ромей легко вскочил на ноги и раскланялся.