Я – инквизитор

Колян, налей ему на ход ноги, и будь свободен!

Крепленый повернулся к крупному рыжему парню, взял его двумя пальцами за отворот куртки:

– Я тебя учу, Корвет, а ты мне благодарен будь…

– Ну въенздил я ему в пятак,– сказал кто-то справа от Ласковина,– он – с копыт, чувиха – в визг, а кореш его бабки мне сует…

– Вот козел!

– Ну, я за дешевку…

– Я, слышь, баксы только для кабака держу,– сказали за спиной,– с прихода всегда ржавье покупаю, у меня в ломбарде…

– А он мне говорит: слышь, дырку проткну и волосину заправлю, слышь, сам, говорит, мне мудила один оформил, так теперь бабы спину в клочья рвут…

– На, дружбан! – Андрея толкнули под локоть.

Приземистый, поперек себя шире парень протягивал ему стакан. Простой граненый стакан, до половины налитый водкой. В другой руке – огурец. Как еще один палец, только темно-зеленый и не такой волосатый, как остальные.

«Забыли обо мне,– с холодной злостью подумал Ласковин.– Ну я вам напомню!»

Он взял стакан, подержал в руке, понюхал (хорошая водка, однако!)… и метнул в окно.

Раздался прозрачный звук разлетевшегося стекла.

– Ты, чмо, охренел?! – взвизгнул приземистый. Разговоры мгновенно оборвались. Вся кодла сомкнула взгляды на Ласковине.

Только «серый пиджак» продолжал что-то втолковывать рыжему, страшно недовольному мордовороту, тыча того пальцем в накачанную грудную мышцу.

– Долг есть долг,– веско в наступившей тишине произнес Андрей.– Надо возвращать!

– Ты зачем стекло разбил, придурок? – спросил «Видал Сосун», протискиваясь к Ласковину.

– Спокойна! – неожиданно вмешался Крепленый, втыкая в Андрея глазки-буравчики.– Ты о каком долге толкуешь? Своем? Или нашем?

– Быстро врубаешься! – одобрительно отозвался Ласковин.– О том самом! Кто из вас, киздюков, парня сбил? Ты? – Выпад правой рукой в сторону пробившегося-таки на свою голову «Сосуна», выпад и захват указательным и большим пальцами за прыгающий кадык.– Ты, пидор?

Говорить при таком захвате человек не может. «Сосуна» человеком можно было назвать с приличной натяжкой, тем не менее он тоже говорить не мог.

Приземистый, тот, что подал стакан, немедленно пнул Андрея коленом в пах. Но не учел, что реакция у Ласковина лучше, техника – эффективней, а нога – немножечко длиннее.