Паника-upgrade. Брат Бога

– Нет, – Рейман усмехнулся. – Мы обязаны обеспечить наилучшую охрану. А для этого должны иметь полную информацию. Но не разглашать ее… И держать под контролем собственные эмоции!

– Да, сэр! – отчеканил Веерховен.

Полковник наклонился и прошептал ему на ухо:

– Не отчаивайтесь, лейтенант. Я сегодня же поговорю с боссом. Я буду настаивать, чтобы на остров завезли несколько женщин. Мой опыт, – он отодвинулся и прищелкнул языком, – говорит, что их отсутствие отрицательно сказывается на боевых качествах солдат!

– Да, сэр!

Веерховен ничем не показал, что ему неприятен этот тон полковника.

В этот момент компьютер сообщил, что в пределах контролируемой зоны появилось судно с работающим двигателем. Тут же было опознано и само судно: один из двух катеров, пришвартованных в восточном заливе.

Веерховен подключил большой экран и вывел на него изображение причала.

Группа людей из окружения Вулбари поднималась на катер. Среди них лейтенант разглядел того толстяка, которому Шейх устроил разнос.

– Кто это? – спросил он, указывая стрелкой на Буруме.

– Не знаю, – равнодушно ответил Рейман. – Кстати, босс пригласил меня к обеду. Вы присоединитесь, лейтенант?

Веерховен с удовольствием ответил бы отказом. Но понимал, что этого делать нельзя.

– Когда? – спросил он.

– Через… час двадцать! – ответил Рейман, взглянув на экранные часы. И шагнул к лестнице.

Охранник поспешно вскочил и вытянулся. Рейман не удостоил его вниманием.

Полковник прошел по коридору прямо у них над головами, но звук его шагов не потревожил тишину бункера. КЦ был полностью изолирован от внешних звуков. Даже воздух, подававшийся сюда, проходил через систему очистителей. КЦ, вмурованный в гранитную скалу на два десятка метров, был практически неуязвим. Разрушить его можно было разве что ядерным зарядом.

Веерховен надел на голову визор и обнаружил: девушка все еще стоит у окна. Но больше не плачет.

* * *

Манеры Еджава Вулбари были так же безукоризненны, как и его английский. Сквозь открытые окна в гостиную проникал уже начавший остывать воздух. Пахло морем, сухой землей и мокрой травой: лужайку перед домом недавно полили из шланга.

Как истинный мусульманин Вулбари вину и коньяку предпочитал виски. А Рихард наслаждался прекрасным мозельским, пытаясь сообразить, угадал черный «ата» его вкусы или вычитал о них в досье.