Ожерелье из бирюзы. Рассказ об утрате ребенка

Сейчас, спустя 16 лет, я корила себя, что не настояла на том, чтобы подержать Лизу на руках, остаться с ней вдвоем в палате, а теперь милосердная память заботливо стирает черты лица моей ушедшей дочери, делает их размытыми, бережет меня от страшных воспоминаний.

Очередной укол снотворного вернул меня в тяжелый неспокойный сон. Что-то произошло, я чувствовала беспокойство, но тягучий вязкий дурман медикаментов не давал сосредоточиться на тревоге, сквозь сон я слышала попискивание новорожденных детей, но сил вынырнуть из сна не было.

Проснулась я сама, как от удара, в шесть утра. Коридор роддома был залит холодным светом кварцевых ламп, дети и их матери еще спали. Откуда-то издалека послышались шаги, и в дверном проеме палаты возникла врач-неонатолог. То, что она произнесла, показалось вдруг невозможным, несправедливым, со мной этого просто не могло случиться!

– Ночью ребенок затяжелел, мы подключили его к аппарату ИВЛ, но ваш ребенок умер – равнодушно произнесла врач и вышла в коридор.

«Нет-нет. Не может быть. Это не со мной. Не может произойти. Почему?» – этот внутренний монолог в моей голове вгонял в ступор. Где моя девочка? Где моя Лиза? Господи, ну поменяй же нас с ней судьбами! Я согласна сидеть всю жизнь в одиночной камере и никогда ее не видеть, только бы она была жива! Я бы изнутри там сама закрылась и никогда бы не выходила! Я сделаю все, что угодно, только верни ее!

– Я унесла ее в морг, сегодня будет вскрытие, – не глядя мне в глаза, пробормотала медсестра Соня.

Слезы катились непрерывно. Я и не знала за всю свою жизнь, что можно, оказывается, наплакать целое море, нет, целый океан. Я не горевала так с тех пор, как умерла любимая бабушка. И не знала, что можно так горевать по тому, кого даже не успела подержать на руках.

– Почему ты плачешь? – с любопытством спросила дежурный гинеколог на утреннем обходе, – Ой, ничего, через год нового родишь, не бери в голову и не думай о ней, – доброжелательно посоветовала она мне.

Живот болел почти непрерывно, саднило горло, оцарапанное интубационной трубкой. При очередном приступе кашля я сгибалась пополам. Я заболела ОРЗ и температурила еще до кесарева, но врач отмахнулся от моих жалоб на последнем приеме в поликлинике. Я была настолько слаба, что с большим трудом нащупала сотовый телефон на тумбочке.