Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

– Почему ты так думаешь? – недовольно спросил Лют.

– Потому что этот город – самый удобный город в Восточной Фракии для того, чтобы собрать армию. А чтобы узнать, собирается ли войско, достаточно подкупить пару-тройку рыбаков на Эвре.[8 - Эвр – совр. р. Марица.] Когда вверх по реке пойдут из Эгейского моря суда с воинами и припасами, это никак не удастся удержать в тайне. Но я уверен: этого не будет. Кесарю Никифору теперь не до нас. Если мы сейчас поставим на гемейских перевалах крепкие заставы, в Константинополе могут подумать, будто мы готовимся к войне.

Внизу под окнами раздался шум. Кто-то очень хотел попасть во дворец, а внешняя охрана, состоявшая из булгарских воев, – не пускала. Некто, желавший войти, ругал их нехорошими словами. Стражи отругивались. Когда в третий раз прозвучало имя великого князя, Икмор сказал:

– Может, послать гридня? Узнать, чего шумят.

– Я схожу! – подал голос Мстиша Свенельдич, который давно уже ерзал на лавке: наскучило сиднем сидеть.

– Узнай, – разрешил Святослав. – Калокир, продолжай.

– Я всё сказал, – ответил патрикий.

– Свенельд?

– Не убедил, – отрезал князь-воевода. – Даже если Калокир ручается в расположении кесаря, всё равно следует помнить о вероломстве ромеев.

– Не веришь мне, князь? – Калокир даже обиделся.

– Не о тебе речь – о Никифоре, – оборвал его Святослав. – Тебе мы верим. Свенельд, говори.

– Заставы нужны! И надобно поставить там не булгар, а наших. Булгарам у меня веры нет. – Свенельд покосился на Духарева: не станет ли возражать? Все-таки булгарское ополчение – под его рукой.

– А коли Никифор обидится, – продолжал князь-воевода, – то ему всегда можно объяснить, что дружины на перевалах – для его же пользы. Чтоб печенеги, или еще кто, не ходили через перевалы грабить ромейские земли.

– Разумно, – согласился Святослав. – Икмор…

Но договорить он не успел. В зал вбежал Мстиша, за которым, отдуваясь, вприпрыжку поспешал некий очень толстый и, судя по одежке, очень важный человек.

– Великий князь! – воскликнул он с порога. – Беда! Печенеги…

– Кто таков? – строгим голосом оборвал его князь.

Вместо толстяка ответил Духарев:

– Это мой брат Мышата, княже.

Взгляд князя смягчился.

– Теперь признал, – сказал он. – Ну, говори, что за беду ты нам принес?

Мышата покосился на Духарева.