Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

Мой князь – союзник вашего императора. Он здесь – по его просьбе.

– Следи за своим языком, росс! Император не просит – он повелевает!

– Пусть так, – согласился Духарев. – Мы здесь, потому что булгарский кесарь отказался выполнять повеления Константинополя, и ваш император повелел предложить моему князю золото, чтобы мой князь пришел сюда и научил булгар повиновению. Так сказал патрикий Калокир, которого ты назвал изменником. Возможно, ты и прав, патрикий, но могу тебя заверить: золото, которое привез Калокир, чтобы мой князь помог вашему императору в его войне с булгарами, было настоящим.

– Ты лжешь, варвар! – перебил Сергея патрикий.

– Не кричи, ромей! Даже этот священник рядом с тобой сможет отличить настоящее золото от фальшивого!

– Не о золоте речь. Ты лжешь, говоря, что император Рима воюет с Булгарским царством! – Патрикий повернулся к царевичам: – Разве не с почетом принимали булгарских послов в июне сего года?

Царевичи закивали, подтверждая.

«Ловко», – подумал Духарев.

Нанятые ромеями русы высадились в Булгарии в августе, а хитрожопые ромеи за два месяца до этого принимали булгарских послов и небось договор о взаимопомощи заключили.

Тем временем патрикий по-гречески принялся заверять царевичей, что всё будет путем и Великая Преслава никогда не достанется варварам.

Духарев понимал достаточно, чтобы сообразить, о чем идет речь. Разубеждать никого не стал. Во-первых, потому что не считал ни себя, ни своего князя варварами, а во-вторых – не желал афишировать, что кое-как, но понимает ромейскую речь.

Патрикий снова вспомнил о пленнике.

– Ты утверждаешь, росс, что находишься у нас на службе. Тогда почему ты напал на моих воинов?

– Это они напали на меня, – возразил Духарев. – Я и мои люди были вынуждены защищаться.

– Ты мог сдаться, – заметил поп Филофей.

– У меня не было возможности вступить в переговоры, – сказал Духарев. – Когда на меня нападают, я сражаюсь.

– Ты и твои люди убили сорок шесть воинов императора. Это преступление.

– Это бой, – Духарев пожал плечами. – Воины императора тоже убили одного из моих воинов.

Опрометчиво сердить тех, от кого зависит твоя жизнь. Но Сергею было наплевать.

Патрикий поморщился, а Духарев поймал весьма заинтересованный взгляд царевича Бориса.

Похоже, арифметика, в которой выразилось столкновение двухсот ромеев и шести русов, произвела на него впечатление.

– Вы не воины, а разбойники, – процедил патрикий. – И вас накажут, как разбойников.