Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

– Говори, ромей, – нетерпеливо бросил Святослав, поскольку Калокир не торопился излагать свою новость – выдерживал театральную паузу.

Патрикий откашлялся, окинул орлиным взором княжьих ближников: Икмора, Свенельда с сыновьями, Мстишей и Лютом, Духарева, Тотоша угорского, Бранеслава, княжича полоцкого, ярла Гуннара по прозвищу Волк, Устаха, полоцкого воеводу, и еще дюжины полторы бояр, воевод и предводителей дружин подвластных и дружественных Киеву княжеств. Калокир удостоверился, что все слушают внимательно, слегка поклонился великому князю и произнес:

– Хан Гюйче принял золото булгарского кесаря.

– Вот змей подколодный! – воскликнул Икмор.

Воеводы загомонили, но Святослав поднял руку, и шум мгновенно стих.

– Откуда знаешь? – в наступившей тишине негромко спросил князь-воевода Свенельд, самый старый из присутствующих. И, пожалуй, самый уважаемый. После Святослава, конечно.

– Есть у меня послухи в печенежском стане. – Выговор у Калокира не ромейский, а южный, тмутороканский.

– И сколько дал царь Петр хану Гюйче? – полюбопытствовал Тотош.

– И за что дал? – вставил княжич Бранеслав.

– За что дал, ясно: чтоб в спину нам ударили, – ответил Калокир. – А сколько – не знаю. Должно быть, достаточно.

– Если на нашу мерку пересчитать – сорок восемь гривен, – сказал Духарев.

И с удовольствием пронаблюдал изумленную физиономию ромея.

– Откуда знаешь? – выдавил Калокир.

– Послухи, – невозмутимо произнес Духарев. – В печенежском стане.

Святослав усмехнулся. Новость Калокира не была для него неожиданностью.

– Молодец, братко, – сказал он патрикию. – Теперь мы точно знаем, что наши послухи не ошиблись, – произнес с упором на «наши». Дипломат. Не хочет, чтобы Калокир затаил обиду на воеводу Серегея. Только Калокир – политик похитрее Святослава. Наверняка понял, что новость добыл именно воевода.

– Сорок восемь гривен? – усомнился патрикий.

– Они и бесплатно нападут, – проворчал Икмор. – Если выгодный случай представится. Зря мы с ними союзничаем. У меня младшая жена – дочь печенежского большого хана, а всё равно я им не верю.

– Я им тоже не верю, – сказал Святослав. – Но они могут быть полезны. А кусок, который им Петр кинул, нам только на пользу.