Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

Хитрый патрикий решил: может, удастся войти в город под видом своих – ведь булгарские катафракты экипированы по образцу византийских.

Не получилось. Вернее, Калокир не рискнул присоединиться к булгарской коннице, втекавшей в ворота. А присоединился бы – что толку? С полутысячей – против нескольких тысяч Сурсувула. Знал бы патрикий, что в одном из возков, въезжавших в ворота Доростола, находится сам кесарь Петр, увезенный телохранителями с поля боя, возможно, и рискнул бы…

Но Калокир не знал. Поэтому он подождал, пока отступающее воинство пройдет по дороге (тысяч пять копий насчитал), да и двинулся в обратную сторону…

…И поспел как раз к началу атаки булгарского арьергарда.

И оказались булгарские катафракты сами в точно таком же положении, что и немногим ранее – русы. Конечно, херсонитов было поменьше, и были они и не столичными, а фемными всадниками, но всё равно херсонесские ромеи были обучены намного лучше скороспелой булгарской конницы. Да и ударили они в спину увязшей в русских порядках булгарской тысяче.

В общем, когда Духарева извлекли из кучи мертвых тел, битва была закончена и практически все булгары перебиты. Но дело свое они сделали: удержали погоню и дали возможность Сурсувулу беспрепятственно уйти в Доростол.

В лагере русов Пчёлко провел пятнадцать дней. Воевода Серегей его признал и поведение своих гридней одобрил. Уехал булгарин, когда стало ясно, что рана начала подживать. Отпустили Пчёлку беспрепятственно. Более того, дали коня и вернули саблю: гридень Зван сдержал обещание.

– Хозяйку свою береги, – сказал он на прощанье. – Я приеду – проверю.

– Приезжай, – без особого восторга сказал Пчёлко. – Людомила рада будет.

Эх, будь Сергей простым варягом, поехал бы с Пчёлкой в Межич. Крепко зацепила его булгарская боярышня.

Нельзя. Он – воевода. У него дружина, обязательства перед великим князем…

Через три дня, частью – сушей, частью – по Дунаю, войско Святослава подошло к Доростолу. С первого взгляда было ясно, что войти в этот город будет нелегко. Широкая дорога упиралась в могучие ворота. Естественно, запертые. Из высоких привратных башен русов тут же поприветствовали каменными гостинцами. Пришлось остановиться на подобающем расстоянии. То же – и флоту.