Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

 – Я же тебе ясно сказал: я ее не изгонял! Она сама из дома сбежала, когда я в поход ушел!

– Не могла Сладислава такого сделать!

– Еще как могла! Потому что гордость в ней взыграла! Я, видите ли, против ее желания нашу дочь за хузарина отдать хочу!

– За какого еще хузарина? – изумился Мышата.

– За Йонаха, Машегова сына!

Мышата осел на лавку, поскреб затылок, задумался. Духарев ему не мешал. Налил чашку вина, выпил… Кислятина. Сейчас бы водки стакан… Поймал себя на том, что подобных мыслей у него не появлялось уже лет десять, – и тоже задумался.

Первым молчание нарушил Мышата.

– Так вот почему она в монастырь хочет, – произнес он уже спокойно. – Теперь я понимаю.

– А коли понимаешь, так объясни мне, тупому! – буркнул Духарев.

– Мог бы и сам догадаться. Она дочь отмолить хочет. Грех, на который ты Дану обрек.

– И ты туда же! – воскликнул Духарев. – Какой, к бесам, грех! Они любят друг друга! Йонах за нее жизнь отдаст, не колеблясь! Отец его – мой друг и муж редкого благородства! Что вам еще надо?

– Йонах – иудей.

– Можно подумать, ты у нас добрый христианин, – желчно произнес Сергей.

– Добрый, – кивнул Мышата. – Десятину исправно плачу, посты соблюдаю…

– Сейчас, между прочим, пост, – напомнил Духарев, который, общаясь с булгарским патриархом, был в курсе всех церковных мероприятий. – А ты только что у меня на глазах мясо жрал!

– Так я же в походе, – пояснил Мышата. – В походе можно.

Духарев только рукой махнул. На всё у этого кабана ответ есть.

– Значит так: ни в какой монастырь Слада не пойдет. Пусть возвращается домой и отмаливает Данку дома, в Киеве. Ты понял?

– Я-то понял, но переубеждать ее не буду, – спокойно ответил Мышата. – Сам сказал: твоя жена. Вот приезжай и уговаривай ее сам.

– Ты дурак совсем? – снова вскипел Духарев. – Куда я приеду? В Константинополь? Я – воевода Святослава! Да меня ромеи мигом в темницу упрячут!

– В Климатах тебя никто бы в темницу не упрятал. Но в Климаты ты не поехал.

– Опять двадцать пять! На носу своем потном заруби: это не девка, а боярышня Людомила Межицкая! Проявишь к ней неуважение хоть словом, хоть чем, я тебе лично, вот этой рукой, – Духарев поднес к физиономии Мышаты кулак, – зубы вышибу! Ясно тебе?

– Ясно, – буркнул названый брат, отодвигаясь.

– Всё, этот вопрос закрыт. Теперь о Сладе: от слова своего Йонаху я не отступлюсь. Хочет в монастырь – ее право.