Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

– Из Вышгорода малец прибежал! – произнес он возбужденно. – Говорит: Звана нашего бояре повязали. Надо бежать выручать, батька!

Духарев глянул на Святослава. Святослав молчал. Но между гридней, и духаревских, и княжьих, пробежал ропот. Звана в войске знали.

– За что повязали? – сурово спросил Духарев. – И что он вообще там делал, в Вышгороде?

– Девка у него там, – сказал Йонах. – Боярская дочка. А повязали за то, что челядников боярина вышгородского побил.

– За что побил?

– Боярин тебя худыми словами обзывал.

– Что болтал? – резко спросил Святослав.

Йонах замялся. То ли не хотелось ему дурное повторять, то ли не желал быть ябедником…

Но сын Машега не был бы сыном Машега, если бы не выкрутился. Причем с той нахальной отвагой, которая всегда отличала потомственных «белых» хузар, не кланявшихся никому, кроме Бога.

– А может, сам у него и спросишь, княже? – дерзко предложил Йонах.

– А может, ты всё врешь, гридь? – в тон ему парировал Святослав.

– Не говори так, княже! – В голосе молодого хузарина зазвенела обида. – Я – Йонах бар Машег!

– Гордый, – буркнул Святослав. – В отца. Или – в батьку? – Князь метнул сердитый взгляд на Духарева.

Но Йонах воспринял слова князя как похвалу, задрал кверху подбородок.

– Боярина того Шишкой кличут, – сообщил он. – Поспешим, батька! – Он умоляюще поглядел на Духарева. – Малец говорил: Шишка хочет Звана собаками затравить. Шишка так неугодных холопов своих травит.

– То холопы, а то гридь! – Святослав хмыкнул.

– Так он же связанный будет! – воскликнул Йонах. – Поспешим, батька!

Духарев колебался недолго. Бросил последний взгляд на горящую церковь… Да что тут выбирать! Так и так сгорит. Нет, сейчас Зван важнее.

Сергей тронул Калифа…

И Святослав конем заступил ему дорогу.

– Далеко собрался, воевода?

– В Вышгород. Отойди с дороги, княже. Прошу тебя!

– Ах, просишь… – Святослав прищурился. – Ну коли просишь, так я, пожалуй, отойду.

– Ты ведь всё уже решил, княже, – мрачно произнес Духарев. – Что просить без толку.

– Артём! – вдруг зычно выкрикнул Святослав.

Один из Святославовых ближних тут же выдвинулся, и только сейчас Духарев признал в нем сына, потому что бронь на парне была новая, дороже прежней, шлем с личиной и конь чужой, из княжьей конюшни.

– Будешь здесь старшим, – сказал великий князь.

– Да, батька.