Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

Духарев еле успел осадить коня, чтобы не сшибить Святославова конного гридня, одного из тех, что оцепили стан и били тех копченых, что пытались уйти.

Духарев пронзительно свистнул, останавливая своих. И еще раз засвистел, разворачивая в новую атаку.

Минут через десять всё было кончено.

Из шести тысяч Хоревой осталось не более трехсот. Да еще те копченые, что были не в стане, а с табунами. Эти сейчас удирали без оглядки, неся в степь весть о возвращении страшного князя-пардуса.

Понурые, потрепанные печенеги стояли посреди разгромленного лагеря и ждали воли Святослава.

Большой хан Кайдумат тоже был здесь. Стоял, спутанный арканами, и мрачно смотрел в землю. Пять минут назад он сам искал смерти, но умереть в бою ему не дали. Спутали, стреножили, как жеребца, назначенного в заклание.

Недавно всевластного хана подтащили к князю, бросили его к ногам жеребца.

– Поднимите его, – велел Святослав.

Подняли.

– Зачем пришел? – по-печенежски спокойно спросил князь.

– К тебе в гости, – хан поднял голову. Лицо – в пыли и крови. Но в глазах нечаянная надежда. Вдруг – жизнь? – Я тебе не враг, великий князь. Хоть у воинов своих спроси! Я их в город пропустил.

– Пропустил, значит? – произнес Святослав, будто бы раздумывая. – Моих воинов – в мой город. А мог бы не пропустить?

– Мог бы!

– Не пропустить моих воинов, на моей земле, в мой город?

Кайдумат сообразил, что ляпнул не то:

– Я могу быть твоим союзником, – не очень уверенно произнес он.

Длинные усы князя дрогнули – князь усмехнулся.

Уцелевшие степняки, сбитые в кучу дружинниками-русами, могучими не выглядели.

– На моей земле только я решаю, кому и куда идти, – сказал Святослав.

– Да, да, ты, князь! – поддакнул Кайдумат.

– …А когда меня нет, решает мой сын, – не обращая внимания на слова печенега, продолжал Святослав.

Кайдумат подавленно молчал. Он понял, что надеялся напрасно.

– А союзники такие мне не нужны, – холодно сказал Святослав. – Вы никчемные воины, Хоревой. Икмор! Убить всех!

И покинул разгромленный стан.

А через некоторое время у киевских ворот протрубил рог, деревянный брус засова со скрежетом вышел из пазов, створы распахнулись, и стольный град Киев принял своего князя.