Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

Более того, увидели смотревшие со стен, что степняки готовятся уйти: снимают шатры, грузят утварь в кибитки. Увидели – и возликовали.

Но опять – рано.

Степняки снялись, да не совсем. Отошли немного – и стали вдоль речки Лыбеди.

– Ждут: придет мой сын или нет, – сказала княгиня Ольга, прежде того выслушавшая рассказ Претича и Артёма.

– Пойдем, сотник, – сказала она Артёму. – Поговорим.

Кроме княгини, в покоях присутствовали оба княжича.

Младший, Олег, скучал. Старший, напротив, выглядел взволнованным.

– Почему мне ничего не сказал? – строго спросила Ольга.

– Дело тайное, – спокойно ответил Артём. – Чем меньше людей знает, тем лучше. Прежних-то гонцов отправляли – весь Киев видел. А у Кайдумата в городе точно послухи есть.

– И как же они хану из осажденного города вести подают? – язвительно спросила княгиня.

– Много способов есть. Можно, к примеру, берестой стрелу обмотать, а на бересте прежде написать то, что нужно.

– Будто копченые читать умеют, – презрительно уронила княгиня.

– Может, и умеет кто. А можно и не писать – нарисовать.

– Умный ты слишком для своих лет. И дерзкий. Не в мать пошел – в отца. Мать у тебя – добрая христианка.

Артём не понял, почему ум – помеха доброму христианину. И почему сердится великая княгиня – тоже не понял. Но намек, что отец его нехорош, ему не понравился. И на это Артёму было что сказать. Только тем, кто носит княжий титул, такого не говорят.

– Бабушка! – не выдержал Ярополк. – Артём нас от копченых спас! За что ты его ругаешь?

– Во-первых, копченые еще здесь.

Ярополк потрогал свою щеку, куда более гладкую, чем у Артёма, но всё-таки сказал:

– Я ему разрешил. И гридням велел вылазку сделать тоже я.

– А почему я не знала?

– Потому что не женское это дело – воевать! – выпалил Ярополк.

Сказал – и сам испугался.

Но княгиня не рассердилась.

– Награждать тебя не буду, – сказала она Артёму. – Вернется князь – наградит. Он меня щедрей.

«Это уж точно», – подумал Артём.

Княгиня всегда была скуповата, а к старости и вовсе жадной стала. Она церкви строила. В Киеве уже три возвела и еще пять заложила. То же у себя в Вышгороде. А на оброчных землях – еще десятка три. Строить же церкви – дорого. Еще на утварь да на священнослужителей деньги нужны. Христиан на ее земле мало.