Пьяная застава

II

«Карак Брузор славился своими литейщиками и мастерами пушечных дел. Благодаря подземной лавовой реке, гильдия инженеров не знала нужды в источниках жара для паровых машин и плавильных печей. Но… эти времена прошли. Извержение вулкана где-то на далёком юге вызвало сильнейшие землетрясения. Исполинские плиты земной тверди сомкнулись, и Великая Огненная Река остановила свой беспрерывный ток. Раскаленная магма стала остывать. Медленно, но неотвратимо ее жар угасал. А вместе с ним угасала та жизнь, та могучия сила, что вращала огромные зубчатые колеса и толкала поршни многочисленных механизмов.

Настал день, когда Великая Река застыла, навеки окаменев.

Но еще раньше остановился последний стальной маховик, замолчал последний паровой молот. Большинство мастерских и литеин были разрушены либо частично, либо полностью. Клан Рукомолотов понёс большие потери, как в численности, так и в богатстве своём. После многие, не желая или не имея возможности жить в полуразрушенном Караке, покинули его чертоги, ища лучшей доли в соседних землях, у более удачливых родичей и даже просто на поверхности.

Остались лишь самые стойкие и крепкие представители клана Рукомолотов – истинные сыны и преданные хранители Карака Брузор!… – послышались мелкие всхлипывания, – Истово верящие, что наступит день, и Карак их восстанет во всём, – снова раздались всхлипывания, – во всём своём гордом великолепии…»

– Да задрал ты, Брундайл, со своей хренетописью!

Гном, декламацию которого так грубо прервали, отёр краешком бороды текущие слёзы.

– Это летопись, а не хренетопись, Эрзиль, болван! Сколько можно повторять?! – буркнул летописец, убирая свою книгу в кожаную сумку.

– Да мне по боку, Брун! В ней даже картинок нету. Только эти витиеватые руны да бухвисты.

– Это история твоего клана, идущая от первых королей. Ещё мой отец, мой дед и отец моего деда и дед моего… ну ты понял – все поколения вели её.

– Эээээ-рррр-эээ, – громкая отрыжка Эрзиля прервала летописца. Другие гномы, находящиеся в зале, громко засмеялись,

– А мне по боку, Брун, дружище! Глянь-ка лучше на такую историю, – сказал Эрзиль и бросил возмущённому хмельному летописцу несколько листов.

Взглянув на них одним глазом, летописец икнул и густо раскраснелся. Гномы вокруг снова загоготали. На жёлтых листах скверного дешёвого пергамента просто, но весьма изощрённо были изображены обнажённые эльфийки, купающиеся в водоёме и предающиеся утехам весьма скабрезным.