Роковой год цесаревича Николая

Потом Ники пил терпкий немецкий рислинг и разглагольствовал о том, как хорошо было бы сейчас оказаться либо в монастыре, либо где-нибудь на экзотическом юге, как это произошло с главным героем увлекательной книги «Принц Индии», которую он недавно начал читать.

– Лучший отдых – на зеленых холмах Южной Германии, – возразила Элла. – Я положительно настаиваю, милый Ники, чтобы ты поехал с нами в Кобург. Там уже настоящая весна, тепло, магнолия цветет…

– Магнолия – это хорошо, – меланхолично отозвался Ники, допивая третий – или уже четвертый? – бокал.

– Знаешь, я даже обижусь, если ты с нами не поедешь! – Тетенька решительно отставила чашку в сторону. – В конце концов, Аликс тебя ждет, она очень хочет поговорить.

– Все, что я имею ей сказать, – что собираюсь уйти в монахи. Тибетские, скорее всего. – Ники даже взбодрился. Наконец-то он набрался смелости признаться тетеньке, что не испытывает никаких чувств к Аликс. Хвала рейнскому эликсиру! – Я разочаровался в женщинах, в любви, в жизни… И, кажется в фотографии.

– А как насчет горячих претцелей? В них ты не разочаровался? – насмешливо полюбопытствовал дядя Сергей и дружески хлопнул Ники по плечу: – Поехали, приятель. Силком тебя никто под венец не потащит. Развеешься. Древнее оружие в крепости посмотришь.

Последний аргумент сломал ледяную стену, которую Ники выстроил между собой и окружающим миром.

– А пушки там есть? – с надеждой уточнил цесаревич.

– Конечно! – воскликнула Элла. – Там даже доспехи для собак есть!

Ники поднялся с бархатного диванчика и, слегка качнувшись, громко объявил:

– Пакуйте чемоданы, дамы и господа! Мы едем в Кобург!

Апрель

4-5 АПРЕЛЯ

Кобург

Где ж вы, трели соловья?

Где ж ты, где любовь моя?

Ах, каким огнем пылало

Сердце у меня!

Ники слушал тирольские песни невнимательно. Оперетта «Продавец птиц» – весьма занимательная штучка, но с девушкой в соседней ложе не сравнится.

– Аликс замечательно похорошела, не так ли? – шепнула ему тетенька Элла справа.

– Милая Пелли затмила сегодня всех, – подмигнул дядя Сергей слева.

Цесаревич, сидевший между ними, завороженно кивнул. Аликс и правда изменилась с момента их последней встречи. Кажется, она стала по-другому укладывать волосы. А еще в ее глазах появилось нечто новое – та же неуловимая, манящая искорка, что и у ее сестры Эллы.