Мнимый горизонт

– Шалостях? – тупо переспросила Афина, в очередной раз испытывая дикое удивление, но уже не пытаясь что-то понять.

– Да. Как выяснилось, ты любишь их куда больше, чем быть честной с другими, – мягко укорил Умник, сделав пару шагов вперёд.

– Не любит она быть честной, – отрезал Аксель, скрестив руки на груди и облокотившись поясницей о стол.

– Ценное наблюдение, – с лёгкой усмешкой отметил мужчина.

Он взял стул, на котором ранее сидела Афина, и повернул его в сторону девушки.

– Но не будь так суров, – напомнил Умник, присаживаясь на стул.

В ответ парень лишь повёл плечами, предположительно, выразив этим недовольство.

– К тому же в этом есть и моя вина, – продолжил мужчина, коротко потупив взгляд. – Решил, будто кулон больше не имеет силы, да ещё и сам вручил его нашей хитренькой принцессе. А она с его помощью не только промыла нам всем мозги, так ещё и ловко использовала на самой себе.

– Что?! – выпалила Афина, сильнее вжавшись в стену и ошалело бегая взглядом между своими собеседниками.

Оба её собеседника остались неподвижными, словно две жуткие статуи, знаменующие неотвратимость разоблачения обманщицы. Разоблачения, ставшего шокирующим открытием лишь для неё самой.

– Ты отдала его перед тем, как завершила подготовку. Но не торопи события. Сама же хотела услышать обо всём по порядку, – чуть склонил голову набок Умник. – Мой рассказ будет намного короче.

Аксель сунул руку в карман брюк, извлёк свой аквамариновый кулон и поднял его на уровне груди, потеребив яркий камень пальцами.

А Умник продолжил:

– Не знаю, откуда в этом предмете взялось столько силы, особенно учитывая, что я должен был вытянуть её всю. Но, воспользовавшись им, ты как-то умудрилась лишить нас памяти и сотворить свой собственный мир на основе рухнувшей иллюзии Первого. Затем ты создала нам новые воспоминания и поселила здесь, полагая, что мы не усомнимся в своих фальшивых личностях и окружении.

Умник недовольно цокнул языком, изогнув бровь.

– Возможно, я бы даже повёлся на это, изобрази ты меня кем-нибудь более приятным, чем бездомный бродяга, ночующий на скамейке. Не очень, знаешь ли, оригинально.

Внимательно вслушиваясь в каждое слово знакомого незнакомца, Афина чувствует, словно ей в мозг насильно впихивают новую информацию. Это совсем не похоже на ощущения от рассказа Акселя, когда по мере раскрытия событий она всё больше ловила себя на ощущении дежавю.