Варяг. Сквозь огонь

– Это ты потому так говоришь, что вчера от свея по голове схлопотал, – уязвил, не утерпев, Наслав.

– Тебе бы тот свей всю башку снес! – обиделся Нарви.

– По делу говорите! – одернул бойцов Сергей. – Машег?

– Пусть бегут, – махнул рукой хузарин. – В такую погоду воевать – оружие губить.

Удивил. Но мысль разумная. Оружие у варягов очень даже недешевое. Влага да холод ему на пользу точно не пойдут.

– Милош?

– Насчет добычи ты, Нарви, не прав. Оружны свеи добротно. И брони на многих не из дешевых.

– Брони хороши, одна беда – внутри у них свеи сидят! – сострил Траин.

Молодежь развеселилась. Дерруд и Милош – нет.

Сергей прикрыл глаза. Как хорошо, когда тепло, сыто и никуда не надо бежать. Торвард выделил им маленькое подворье в тридцати шагах от длинного дома. Хозяев у него больше не было. Все взрослые мужчины погибли, а женщины и дети у свеев не наследуют. Так что их временно разобрали по домам родичи, а освободившуюся жилплощадь отдали славным варягам. Хорошо. Пить пиво и греть пятки печным теплом несравненно приятней, чем шастать по сугробам, пряча глаза от ветра.

При мысли о невесте организм тут же напомнил, что у Сергея очень давно не было подружки. Хотелось, однако, не просто девку, а именно Колхульду… Или… Искору. Вот ее – с чего бы? Ведь даже не обнялись ни разу.

Сергей очнулся и обнаружил, что бойцы молча смотрят на него. Ждут. Решения.

Его ли эта война? Наверное, все-таки – его. Торвард уже, считай, родич. Не на это ли рассчитывал Сергей, выбирая в тести – ярла? Конечно, нет. Он-то полагал, что не он усилит тестя, а тесть – его. Но родство, оно такое… Обоюдное.

Сергей вздохнул.

И проницательный Дерруд понял.

– Хочешь и дальше – за Торварда-ярла?

– Не хочу. Но – придется. Мы ж родня теперь.

Соратники одобрительно закивали. Ну да. Как же иначе? Родня.

Надо идти.

Сергей пошарил в сумке, отыскал запасные шерстяные носки.

– Дерруд, ты со мной. Милош, за старшего.

Ярл пировал. Вернее, выпивал и закусывал. С соратниками. Прямо в госпитале, в который превратился длинный дом. Раненых пиршество не смущало. Кто мог – присоединялся, кто не мог, тому не до смущения.

А то, что пахло теперь в ярловой резиденции отнюдь не яствами… Ну так и раньше здесь не благоухало.