Волопас

Так? Скажите же!

Он смотрел строго, требовательно, как по утрам сам Аркаша смотрел на свое отражение в зеркале, заставляя себя пойти на работу.

– Ничего я вам говорить не буду! – ответил Аркаша сердито, сжав губы.

– Полагаете, лучше продолжить о более пикантных страстях? Например, о том, как сладко юношей подглядывать за молодой тетушкой в садовом душе? – вкрадчиво поинтересовался посетитель.

Аркаша скосил взгляд на экран монитора и убедился, что видеосвязь снова активна и ведет запись.

– Смахивает на шантаж, – ответил он, теряясь в вопросах и вариантах поведения.

Закрыл программу и даже выключил компьютер.

– Увы, – вздохнул посетитель, – как ранее говорилось, угрозы ни к чему хорошему не приводят. Не хотите рассказывать, просто повторите за мной: раздражает платить за машину, которая вам не нужна. Только по магазинам ездить и детей развозить туда-сюда без конца…

– Все у нас как у всех, – попытался освободиться Аркаша.

– Именно! – обрадовался посетитель, – Значит, действительно раздражает! Так зачем же упираетесь? Просто повторите: раздражает кредит за машину, которая мне не нужна…

Аркаша сердито сжал губы, решив, что ничего говорить не будет, гостю надоест, и он уйдет.

Системный блок зашуршал, включаясь. Боковым зрением Аркаша увидел, что включился монитор, загрузилась оболочка, почему-то не требуя обязательного пароля.

– То есть все-таки про сочную тетушку? – тут же весело уточнил посетитель.

Аркаша поджал губы. Сдернул со спинки стула ветровку, накинул на камеру. Понял, что звук все равно может писаться, снял куртку и снова закрыл программу.

Посмотрел на гостя. Гость молча ждал. Запись не включалась.

– Раздражает кредит за машину, – зло пробурчал он.

– Продолжайте. Можете своими словами, – подбодрил посетитель.

– Которая мне не нужна, – так же зло продолжил Аркаша. – Была бы поменьше, давно бы отдали кредит. Но барахла же два контейнера надо на дачу возить!

– Еще бы! – поддержал посетитель. – А отпуск? Один год спокойно и без моря можно обойтись!

Смотрел он при этом без тени иронии. Аркаша вгляделся в его лицо и глаза и даже поверил, что того задело за живое.