Утро Судного Дня

«Ну и черт с вами», – подумал Грива. Если аборигены воспринимают каждое слово Шадаквы как откровение, это их трудности. Для рожденного в двадцать первом веке Гривы Шадаква – не более чем первобытный шаман. Примитивные эмпирические знания, слабенькая экстрасенсорика и здоровенная куча суеверий.

Над костром вились ночные насекомые. Мимо прошмыгнула крыса, своровавшая кусочек г'шатины… А здоровенный предводитель вабу уже устроился рядом с Дашей и вещал что-то с самодовольным видом.

На Артёма никто не обращал внимания.

Грива еще раз посмотрел на Дашу. Даша слушала Ва-Багана весьма благосклонно.

А Грива чувствовал себя чужаком. Вроде бы это не должно было его задевать: он и есть чужак. Но – задевало.

«Что со мной творится? – подумал он. – Какие-то подростковые комплексы… Ну да, это не мой праздник. Не мой. И нечего мне тут делать!»

Артём ушел в хижину, улегся и велел себе: спать.

Но вместо этого ревниво прислушивался к голосам снаружи…

…До тех пор, пока полог не откинулся и в хижину не проскользнула Даша.

– Ар Т'ом, ты заболел? – Девушка присела около его ложа.

– Нет, – ответил Грива. – Устал немного.

Дашины волосы белели в темноте. От нее пахло травами, юностью и чуть-чуть – пальмовым вином.

– Иди, веселись, – негромко произнес Грива. – Там тебя, наверное, ждут.

– Ждут, – согласилась Даша. – Ва-Баган. Но я не хочу туда.

– Хочешь, я сделаю так, что Ва-Баган не станет тебе докучать?

Девушка покачала головой.

– Не веришь, что я – могу? – Грива привстал, положил руку на ее обнаженное плечо.

«Да я из этой гориллы цыпленка табака сделаю!» – подумал он.

– Не трогай его, – попросила Даша. – Пожалуйста. Будет нехорошо. Я чувствую.

Грива молчал. Он тоже чувствовал, что будет нехорошо. Но был абсолютно уверен, что нехорошо будет не им с Дашей, а Ва-Багану.

«Самоуверенность – дурной советчик», – вспомнилось Гриве одно из высказываний Хокусая.

– Я не пойду туда, – сказала Даша, снимая руку Гривы со своего плеча. – Я останусь с тобой. Только не прикасайся ко мне, пожалуйста.

– Хорошо, – без особого воодушевления согласился Грива.

Девушка опустилась на лежанку рядом с Артёмом. Потом тихонечко запела. В монотонной мелодии было что-то завораживающее. Грива не понимал ни слова.