Химера

Вот и определилось, решил он. После перегона опять открылись двери и Женя вышел на пересадку. Однако в дверях вновь поймал ее взгляд. Как будто она сожалела.

А ведь и ему было жаль, что больше не надо ехать с ней в одном вагоне. Скованный одновременно четкостью этой мысли и собственной нерешительностью, он остановился у вагона. Почему-то стоял и поезд. Двери оставались открытыми, молчал электрический голос. Как будто это было не метро, вечно спешащее и суетливое.

В этот миг Женя словно почувствовал неслышный ритм происходящего.

Сквозь окно вагона увидел ее волнистые волосы цвета спелой пшеницы и сделал небольшой шаг в сторону. Здесь она могла увидеть его, если бы обернулась. Поезд продолжал стоять, она подняла голову и посмотрела в окно. Заметила, положила тетрадку в сумочку, поднялась и вышла на платформу. Она сделала это быстро, но без спешки, как будто поезд ждал именно ее. Двери захлопнулись, вагоны один за другим укатили в темноту тоннеля. «Зеленые?», подумал Женя, вспоминая цвет ее глаз за стеклом вагона.

Девушка поглядела вслед исчезающим в туннеле огням, потом повернулась к нему и улыбнулась.

– Сходим в кино? – спросил он.

Она пожала плечами и кивнула.

«Зеленые», – решил Женя, – «и чуть вздернутый носик».

Вечер вышел чудесным. Она не спешила, он мог позволить себе вернуться поздно. Сходили в кино на фильм, который ему показался совершенной чушью. Она же отнеслась к фильму с чудесной легкостью.

– Если это тебя развлекает, почему бы не поверить? – улыбнулась она, отрывая лоскут сахарной ваты.

– Кажется ошибкой – сказать «развлечение» и «вера» в одной фразе, – заметил он, желая продемонстрировать свою начитанность и намекая на некоторых отцов церкви, считающих веселье грехом.

– Ай! – сморщила она нос, явно оценив его посыл, – серьезность портит весь вкус.

Все остальное было легко так же, как ее слова, как пряди ее длинных волос, поднимаемых дуновениями ветра. Все было как-то само собой, как подвернувшийся сеанс в кино, сладкая вата и набережная.

Как вечерняя прохлада.

Он накинул ей на плечи свой пиджак и заметил, что майским вечером стоило бы одеваться чуть теплее.

– Одеваться по погоде так же скучно, как одеваться модно, – ответила она.

В действительности он не мог оценить, насколько соответствует моде ее платье. Ему нравилось, как она одета, как выглядела, как держалась. Понравилось, как легко она дала свой телефон перед прощанием.

Заснул он тогда поздно.