Человек, который видел цветные сны

В запале он даже выпрямился и крикнул поверх баррикады:

– Старостин без «Понедельника»!!!

С той стороны тут же раздались выстрелы, кругом защелкали пули.

Пассажир пригнулся и весело глянул назад:

– Верно говорю?

С этим Алексей Тимофеевич облегченно согласился. Последний альбом Старостина ему действительно не нравился.

На входе в лабораторию охранник считал с детектора цифры пропуска, сверил номер со списком, вписал его ручкой в толстый журнал, а затем протянул в окошко лист бумаги.

– Вот еще расписаться надо для подтверждения допуска. Со всех собирают.

– Против чего подписываемся? – уточнил Алексей Тимофеевич, бегло оглядывая бланк.

– Против последнего альбома, – мотнул головой охранник, – ну и решительно осуждаем сепаратистов Западного Бегунино.

Алексей Тимофеевич покивал, подписал и вернул листок. Приятно было согласиться с хорошим утверждением, приятно было понимать, что дальше за дверью единомышленники, тоже полностью согласные.

Охранник щелкнул тумблерами, разблокировав держатель пропускного брелока и двойные бронированные двери. Алексей Тимофеевич забрал пропуск и наконец попал в лабораторию.

Спустившись глубоко под землю, он оказался в просторных помещениях научного центра. В отличие от обшарпанных зданий и коридоров наверху, тут все поддерживалось в полном порядке. Даже обновлялось. Стены светло-серого оттенка, настраивали на рабочий лад. Были исправны вся мебель и двери, а главное – в кухонном уголке всегда ждал ароматный горячий чай с чабрецом.

– Я вот порой думаю, как бы неприятно вышло, если бы вдруг мы все предпочитали этот цикориевый кофе… а, Алексей Тимофеевич? – коллега из группы приборных методов отхлебнул из чашки и откусил от бутерброда с сыром. – Иногда вспоминаю этот противный запах цикория. Дрянь! А так – благородный, ароматный чабрец. Как по-вашему?

– Именно, Николай Степанович! – кивнул Алексей Тимофеевич, чувствуя, насколько приятно ему соглашаться с коллегой.

Это все-таки было не одобрение жестоких призывов или примирение с суровой необходимостью, как за пределами лаборатории. Тут, среди коллег, царило полное согласие и речь всегда шла о вещах, глубоко одобряемых Алексеем Тимофеевичем. Он не просто ценил это, но и горячо поддерживал при любом случае.

– Последнюю серию видели? Говорят, закончилась на очень волнительной ноте, – поинтересовался коллега.

– Простите, но нет.