Человек, который видел цветные сны

С третьим яйцом в кармане он запер дверь квартиры и подмигнул ржавой вывеске «лифт не работает». В такую погоду колени вовсе не давали о себе знать, так что он бодро, почти как молодой спустился по лестнице и вышел из подъезда.

Во дворе уже обнаружились перемены. Несколько жителей соседнего разрушенного снарядом дома, те из них кто не был на войне, не работал на заводе или в шахте и кому некуда было идти, обычно трудились на разборке завалов. Сегодня же они высаживали на клумбы цветы.

– Решили вот деревья не сажать снова, – приветственно раскланявшись объяснила одна из этих соседей, пожилая женщина, – а то что, от них только серость.

А тут вот новые бархатцы привезли. Специально выведенные, чистые, смотрите, белые и черные. И все понятно, и глаз радуется, верно, Алексей Тимофеевич?

Ему было немного жалко сгоревших во время обстрела вязов. Он даже оглядел двор, представляя, что никогда больше не будет их тенистой листвы. Но, с другой стороны, в солнечный день они наводили серую тень, а в пасмурный – серую темноту.

Это в кино деревья выглядят четко. А в жизни бывшая зелень сливается в блеклую муть. Зато так, без густых крон, двор как будто стал просторнее.

Алексей Тимофеевич взглянул на бархатцы. Лепестки у них и правда были почти чистых белого и черного цветов. Подумалось, что на самом деле они, вероятно, бледно-желтые и густо-бордовые. Но кто их теперь видит такими? Очень захотелось сказать, что, возможно, сегодня их лаборатория наконец это изменит и получит ключ к тому, как вернуть людям цветное зрение, но пришлось сдержаться.

Слишком уж секретным был их проект особого значения. Да и возражать совсем не хотелось.

– Конечно, Наталья Валерьевна, – улыбаясь согласился он.

– А Антошка вон он, на углу, – напомнила женщина о следующем утреннем обыкновении, приосанилась и крикнула, – Анто-о-о-ошка! Мигом сюда!

С улицы, из-за угла тут же выбежал мальчишка с кипой газет, на бегу заканчивая выкрикивать и размахивая свежим номером:

– …очищена от одуванов! Новые успехи на том берегу Сухой Плетевы! Черемшу прогнали еще из Калиновки и Григоровки!

– Зрасьте, деда Леша! – выпалил он, подбежав вплотную.

– Все-таки не станешь называть меня дядей? – укорил Алексей Тимофеевич. Очень уж не уютно было принимать возрастное обращение к себе.

Антошка потупился, принялся теребить заплату на черной обгоревшей штанине.

– Не ковыряй, я сказала! – тут же дернула его за руку женщина.