Джахарит

На мгновение я почувствовал себя голым и отвел глаза, как нашкодивший мальчишка, пытающийся скрыть от взрослых свои проказы.

Мое внимание привлекли его длинные белые одежды. На их фоне особенно выделялся широкий лазурный пояс, украшенный причудливыми узорами. Это были повторяющиеся через равные промежутки круги – большие и малые. При этом малые круги целиком покрывала золотая гладь, а большие обозначались только контуром. Не знаю, почему этот пояс запомнился мне столь сильно. Быть может оттого, что прежде я не видел таких ни в аль-Харифе, ни в других оазисах.

Старик поприветствовал меня и пригласил переночевать во дворце. Я согласился, хотя, вероятно, это и не было разумно. По своей воле идти в логово джинна – глупейшее из решений. В том, что он джинн, я уже нисколько не сомневался. Кто еще мог одеваться столь странным образом и обладать таким тяжелым взглядом? Моя невольная покорность только подтверждала это предположение.

Я оставил хаймана, и мы прошли в просторную залу, в углах которой клубились дымы многочисленных курительных чаш.

– В обители Сеятелей.

– И кто такие Сеятели? – удивился я.

– Те, кто ждут всхода Семян. Возможно, ты узнаешь больше, если мы найдем общий язык.

Джинн говорил загадками и, кажется, насмехался надо мной.

– Как мог этот дворец оказаться здесь? – спросил я.

– Мы видим то, что готовы увидеть. Понимаем то, что готовы понять. Представь себе муравья, взбирающегося по стене. Разве может он знать, что стена – часть дома, а дом – города? Мы не способны перешагнуть через границы собственного восприятия. Что бы ни сказал я тебе – все будет тщетно.

– Так ты джинн?

– О нет, – усмехнулся старец.

Я хотел бы поверить, но что-то в его взгляде не давало этого сделать.

– Почему я здесь? Что ты от меня хочешь?

– Первый вопрос задай себе. На второй могу ответить: ты можешь быть полезен.

– Чем же?

На несколько мгновений старик задумался, словно решаясь на что-то, и спросил о том, что я ожидал бы менее всего:

– Тебе знакомо имя Амаля аз Фареха?

Конечно, оно было мне знакомо.

2

Если мир знает женщину, красота которой не сравнится ни с чьей другой, ее имя – Инас.