Слепой Орфей

Тут вернулся Стежень.

– Он, стервец! Был внутри, точно!

– Кто, леший? – рассеянно спросил Дмитрий.

– Почти.

– Чудеса,– пробормотал Грошний, не сводя глаз с топора.– Лешие уже машины угоняют.

– Я найду его, Димон! – решительно заявил Стежень.– Должен найти!

– А на кой? – Грошний ласково, словно живое существо, оглаживал лезвие.– Нечисть нынче в Красной книге. Негуманно, Глебушка.

– Дурак ты,– резко сказал Стежень.– А я его сделаю!

Грошний посмотрел на друга удивленно: давненько он не видел Стежня в таком возбуждении.

– Ладно,– согласился.– Ты его сделаешь. Или он – тебя.

– Хрен! – Стежень сгреб друга за отвороты куртки.– Я! Я сделаю! Я, дорогой мой, чемпион! Понял, мануал херов?

Грошний даже не пытался высвободиться, только хмыкнул и похлопал Дмитрия по широкой спине.

– Да,– сказал он.– Я мануал. А ты был чемпион. Теперь ты просто оборзевший знахарь.

Стежень засмеялся и отпустил куртку, вытащил из кармана пистолет:

– На, забирай свою красивую игрушку.

– Нравится? – спросил Грошний.– Триста баков. Махну на твой топорик.

– Не могу,– покачал головой Стежень.– Память дедова. Что, приглянулся? Заточку годами держит.– Поглядел на друга: – Ты что, всерьез? Про триста баков?

– Абсолютно,– подтвердил Грошний. И добавил слегка разочарованно: – Твоя-то игрушка подороже тянет. Ею дрова рубить – все равно что в шелковом кимоно нужник чистить.

– Топор – он и есть топор, разве нет?

– Голова! – сказал Грошний.– Суфий. Глянь-ка сюда.

– Оружие, что ли?

– Махатма,– усмехнулся Дмитрий.– Мудрец ты наш сионский. Конечно оружие. Боевой топор. Вот здесь – следы клейма. И еще какие-то буквы. Стерлось все, но, думаю, в лаборатории восстановить можно.

Стежень с уважением поглядел на топор.

– И сколько же ему лет? – спросил он.

– Не меньше пятисот,– авторитетно заявил Грошний.– А скорее всего – значительно больше.

– Крепко,– произнес Стежень.– Топорище дед сам точил,– добавил он.

– Хорошее топорище,– вежливо согласился Грошний. И, ухмыльнувшись: – Лешего твоего будем искать или как? Осина-то здесь растет?

– Поостри,– буркнул Стежень, мгновенно помрачнев.– Нет здесь осины. Сосняк.

Дмитрий обхватил его длинной ручищей, стиснул:

– Хвост трубой, чемпион! Бойцы мы или нет?

Стежень смущенно хмыкнул.

– Ладно,– сказал.– Пошли.

* * *

Ратный, буланой масти жеребец захрапел и попятился.