Государство в государстве

Догадываетесь, как он это делал?

– Я думаю, что он просто умело оперировал данными, имел доступ ко всей информации Фанэка, мог строить алгоритмы запросов и расчетов. – ответил я.

– И я так думаю. – кивнул Зорин.

– Иван Павлович, но как так получилось, что вы вроде как начинали вместе, а потом никто друг про друга ничего не знает, информацию потерли, да еще и из страны уехали?

– А вот тут мы подходим к ответу на вопрос: что же все таки происходит? Я могу поведать лишь свою точку зрения. Думаю, что у них хотели отобрать Фанэк.

Кто хотел – это еще вопрос. Юридически они от прав на него избавились, но фактически и оборудование для ви-ара создается в другом государстве, и Петя Кудасов с Вадимом Исуповым стали недоступны, и Леша Голубев консультации свои не прекращал после отказа от прав. Утратив право на патент, они не упустили фактический контроль.

– А вы почему не отказались от Фанэка? – спросил я.

– А зачем? Я патентные платежи не смогу тащить, меня скоро лишат прав. Так что я думаю те, кто посоветовал отказаться им, меня не трогают, потому что от меня этот вопрос отскочит, так сказать, автоматически и довольно быстро.

 – ответил собеседник.

– А почему таким сложным путем идти, а не ввести цензуру, заблокировать сайт, запретить ввоз ви-ар-шлемов в страну, взломать Фанэк для получения контроля и так далее?

– А там технически не все так просто. – улыбнулся Зорин. – Система Фанэка теперь не централизована. Мне еще знаете почему не удалось внедрить его в обучение? По нашему законодательству персональная информация должна храниться внутри страны.

А где хранится Фанэк никто не знает.

– Это как так? – опешил я. – У любого сайта есть место хостинга.

– А Фанэк это не просто сайт. Это мир. В который ведут отдельные ворота. Где-то эти ворота явные, где-то скрыты, и о них знает ограниченное количество граждан. Так что, Миша, вся эта суета из-за того, что Фанэк хотели и хотят отобрать, только вот как это сделать, не знают. – Иван Павлович заговорил метафорами, что еще больше меня запутало.

– А смерть Голубева? – я с опаской решил затронуть эту неприятную тему.

Зорин долго молчал. Потом сказал прежним тоном:

– Неприятно говорить об этом. Все же мой ученик и приятель в какой-то мере. Пропустим это, хорошо? Тем более сказать я ничего не могу.

Я кивнул, и мы еще молча шагали некоторое время. Получилась такая минута молчания. Первым молчание нарушил сам Зорин:

– И что вы собираетесь делать с услышанным, Миша?

– Понять.