Дасквинг и Отмеченный Драконом

Невероятно быстрый и ловкий, даже несмотря на то, что потерял возможность атаковать из тени, он ускользал ото всех атак дасквинга, а сам в свою очередь оставлял все больше ран на теле воина. Отрешенный атаковал и атаковал, а Толга с каждым отраженным ударом начинал понимать, что силы постепенно покидают его.

И вдруг Отрешенный странно дернулся, хотя и не прекратил нападение. Толга увидел, что у него из спины торчит изогнутый кинжал – любимое оружие Амели. Его друзья вновь спасали ему жизнь.

Стремительно теряя кровь, Отрешенный продолжил атаковать, но уже не мог удерживать ту же скорость, что и Толга. Дасквинг несколько раз ранил своего противника и, видя, что тот почти побежден, позволил себе бросить взгляд в сторону Лаура и Амели. Лаур уже получил несколько легких ранений, но продолжал сдерживать натиск уже только четверых нападавших. Три тела лежали на земле. Два боевика, а рядом с ними… Амели! У нее в боку зияла кровавая рваная рана, но воительница все равно пыталась подняться.

От этого зрелища Толга впал в настоящую ярость берсерка. Жажда мести и крови заглушили все остальное. Дасквинг коротким движением рубанул Отрешенного по шее и, увидев, что противник рухнул на землю, устремился к осаждавшим Лаура боевикам.

Свист клинка, звон стали – и вот уже двое из нападавших на его друзей упали бездыханными. Чавкающий звук входящего под ребро лезвия, хруст ломающегося позвоночника, а затем звук расслабляющегося сфинктера – одного прикончил Лаур, второго, особенно жестоко, Толга.

На мгновение мужчины остановились и взглянули друг на друга. Толга кивнул на Амели. В его взгляде читалось: «Уводи ее, я прикрою!». Лаур понял это и, взяв свою возлюбленную за руку, стал произносить заклинание; его невероятно редкий и дорогой амулет телепортации, которых на всю Империю насчитывалось не более десятка, задрожал от извергаемой им магии.

БУМ!

Всех сражавшихся разметало по поляне, словно сухие листья.

– Хватит! Немедленно уходите, иначе я убью вас всех! – раздался в охватившей место боя тишине чей-то пронзительный вопль.

Толга поднялся на четвереньки. Он был оглушен, и зрение еще не восстановилось, но мужчина сумел разглядеть кричавшего, поскольку тот находился всего в нескольких десятках шагов от него.

Это был мальчишка лет тринадцати-четырнадцати, не больше.