Спящий дракон

Будто семя, которое она приняла, жжет ее изнутри.

А Нил уже держит ее в объятиях, несет куда-то – и они вместе погружаются в теплую, смывающую пот воду. И Тэлла распласталась на груди воина, а лицо Нила улыбается ей из-под воды.

«Как долго он лежит там и не задыхается!» – думает она.

А вот Тэлла плавает над ним, а его губы касаются гладкого живота – ниже, ниже… Нил снова улыбается под водой – у женщин Конга на теле совсем нет волос, это ново для него. Так же, как для Тэллы – его заросшая светлой шерстью грудь, жесткая поросль над чугунными мышцами брюшного пресса.

И ее губы скользят по животу Нила, а он держит женщину за бедра, не пуская. Но она тянется, тянется… И вот то, к чему она стремится, само поднимается к ней.

Шумные волны с плеском ударяются о стенки бассейна, когда Нил, огромный, могучий зверь, выбрасывается из воды, падает на нее, Тэллу, ускользающую… Разве от него ускользнешь?

Вот они, сухие, с чистой хрустящей кожей, лежат на мягкой прохладной ткани, а рассвет уже пробивается сквозь паутинную кисею оконных арок.

Рука Тэллы гладит выпуклую грудь воина.

– Еще, моя смуглая львица? – спрашивает Нил.

– Довольно, мой Тур! – говорит она. – Я устала.

– Врешь! – смеется воин, ловит ее руку и прижимает к своим чреслам.

Прав он. Нисколько она не устала, а втрое сильней, чем была до этой ночи. И знает Тэлла: это его сила. И знает, что родит сына, который никогда не увидит отца.

Разве такого удержишь рядом? Счастье – он сейчас здесь.

Горе – ей так скоро надо уходить. Но у них еще два часа…

– У нас еще море времени! – говорит она. – Целых два часа!

А он снова смеется.

– Два часа? Два часа – всего один шаг! – И снова берет ее в себя. Нет, это она берет его. И два часа, верно, только один шаг. Кто бы мог поверить?

А жадное южное солнце уже пьет ночную влагу. И Тэлла встает… И падает, потому что ноги ее – как та вода, что сейчас па€ром поднимается с глянцевых листьев. А Нил смеется, и относит ее в бассейн, и опускает в прохладную воду.

А потом вынимает, раскладывает на мохнатых полотенцах, мнет, щиплет, гладит – и силы возвращаются.

Нил, уже одетый, помогает ей надеть праздничную одежду, подносит круглое зеркало. И Тэлла радостно улыбается, видя, что ночь, против обыкновения, не выпила краски ее лица. Что довольно лишь тронуть тушью ресницы – и ничто не сделает ее красивей. А справа она видит Нила и понимает – только слепой мог считать его уродом.