Спящий дракон

Корми его кашей, не давай болтать – и через три месяца он опять будет безобразничать с портовыми девками.

– Мудрость твоя покорила меня, – улыбнулся лекарь. – Прими мое уважение.

– И мое, Нил, сын Биорена, – сказал Начальник Гавани. – Не будь ты так вспыльчив, я уступил бы тебе свой чин.

Великан покачал головой.

– Я верен своему долгу, – сказал он.

– Скажу тебе, Шинон, – вмешался светлорожденный, – что, прежде чем стать моим хранителем, Нил был Хранителем Проклятой Границы на севере империи.

Раздери меня магхар, если я понимаю, зачем он сделал то, что сделал!

Начальник Гавани удивленно взглянул на воина.

– Достойный, – сказал он, поклонившись, – я думал, ты простой боец.

– Думай так и сейчас, ошибки не будет! – сказал гигант. – Прошу тебя, отважный Шинон, забыть то, что ты слышал. Ты и лекарь узнали то, что надо бы оставить в тайне! – Он укоризненно посмотрел на Эрда. – Надеюсь, ты не откажешь мне. А лекаря и просить не нужно: тайна – его профессия.

Врачеватель кивнул.

– Настало время нам вернуться в гостиницу, – сказал Эрд. – Благодарим тебя, отважный Шинон!

– Предлагаю вам переселиться в мой дом, – сказал Начальник Гавани. – Он не менее удобен, чем «Добрый приют», и более… безопасен.

– Благодарю тебя. Мы останемся в гостинице.

– Как угодно светлорожденному. Хранят вас боги.

– Хранят и тебя! – ответили Эрд и Нил.

* * *

Жара, обычная в Фаранге в этот сезон, начала спадать. Мощенные камнем улицы и улочки заполнились людьми.

Смуглые мужчины и женщины в разноцветных косынках и набедренных повязках спешили воспользоваться временем между окончанием полдневной жары и короткими южными сумерками.

Глядевший на конгаев со спины парда светлорожденный ни разу не заметил недоброго взгляда. Напротив, люди улыбались друг другу. И ему, чужаку, тоже улыбались. Даже нервные беговые парды, не упускавшие возможности ляскнуть зубами на прохожего или на самого наездника, кротко протискивались сквозь толпу там, где улица становилась тесной.

Казалось, благодушие овладевало Фарангом, когда лучи дневного светила переставали сжигать голые спины.

Как обычно, когда светлорожденный ехал вместе с Нилом, взгляды, сперва обращенные к непривычно одетому красавцу-аристократу, потом будто притягивались могучей фигурой Нила. Эрд не испытывал ревности, наоборот, ему нравилось, что столь незаурядный человек – его слуга.