Былины Окоротья

– Здеся! Я здеся, тятя! Это я! – закричала девочка сквозь хохот, махая перед лицом отца ручонками. Ярополк не в силах больше сдерживаться рассмеялся сам, заключая дочь в объятия.

Всеволод, тактично отойдя в сторону, смотрел на них с печальной улыбкой. Он вспомнил собственное счастье. Маленькую синюю птаху, что улетела безвозвратно. Сердце воеводы снова защемило от болезненной тоски, словно и не прошло трёх лет с тех пор, как он потерял Настасью. За это время скорбь его не стала меньше, но притупилась. Она, как ядовитый куст омежника, вросла в него корнями.

Стала глубже.

Цветущие ветки сирени подле них раздвинулись, и по дорожке, отсыпанной речной галькой, вышли женщины. Марфа Покореевна – жена князя, в сопровождении молодой служанки. Статная и волоокая, одетая в расшитый бисером рогатый волосник и богато украшенное платье, княгиня степенно плыла среди цветов, гордо вскинув голову. Естественную белокожесть щёк княжны оттенял лёгкий налёт румян, наложенный умело, без излишка, которым так часто грешили местные дворянки.

Родом из столицы, Марфа Звездоокая умела себя преподнести. Любое её появление при дворе всегда сопровождалось восхищённым молчанием мужчин и завистливыми взглядами женщин, поскольку красива эта женщина была необычайно.

Всеволод, приложив ладонь к груди, учтиво поклонился. Княгиня, сделав вид, что не заметила его присутствия, вздёрнула подведённую мелком бровь и холодно обратилась к Ярополку.

– Я же просила тебя челядь сюда не водить.

Князь, который занимался тем, что щекотал хихикающую дочь всклокоченной бородой, с неловкостью посмотрел на воеводу.

Смущённо кашлянул.

– Всеволод не челядник, а мой старый друг. Мы с ним прошли через огонь и воду, рубились вместе не в одной сече, так что двери моего дома для него всегда открыты. К тому же нам нужно обсудить дела без посторонних глаз, а в покоях всегда полно народу.

– Что ж, в таком случае не смею тебе более мешать, Великий княже, – обиженно поджала губы Марфа. – Тоська, забери чадо с рук его милости.

Негоже детским шалостям отвлекать правителя от дел столь важных, что не чета просьб его супруги.

– Марфа… – сокрушённо покачал головой Ярополк, но его жена уже отвернулась и, шелестя полом, отправилась вглубь сада.

Служанка, одетая в простенький ситцевый сарафан, приняла с рук Ярополка Ксюшу. Спустившись наземь, малолетняя княженка глядела на отца, надув губки. Не хотела уходить.

– Ну, иди же, егоза, – пригладив бороду, сказал князь. – Свидимся вечером.