Былины Окоротья

Пернатые падальщики не хотели оставлять добычу. Выжидали.

Пантелей помог подняться крепачу, и оба уставились на что-то, скрытое от остальных навалом бурелома. Всеволод, передав поводья Ярки одному из воинов, протолкнулся меж людей. Глянул наземь, на то, что, не отрывая взгляда, рассматривали Пантелей с Кузьмой и вдруг почувствовал, как воздух покидает его грудь, с тихим свистом проходя сквозь зубы.

Существо, лежащее на палых ветках, имело в себе росту с дюжину локтей не меньше. Настоящий великан. Вытянутый и худой, с впалыми боками, покрытыми свалявшейся облезлой шерстью, гигант уткнулся мордой в нерукотворный проруб, образованный сплетением хворостин.

Обвислый «коровий» хвост с метёлкой безвольно покоился между кривых ног. Седые космы на выпуклом затылке, разметавшись, плавали по поверхности воды. Витые мощные рога нацелились острыми концами в склоны балки.

Всеволод, кашлянув, прочистил горло.

– Вятка, Нимир, быстро ко мне!

Кметы отделились от остальных и, подойдя к воеводе, замерли, тараща глаза на труп лешего у ног.

Один из гридей суеверно сложил на руке пальцы в знак, охраняющий от сглаза.

– Ты, Вятка, лучше всех читаешь по следам. Проверь, откуда этот ёлс притопал. Нимир, прикроешь ему спину.

Труп был свежим, и Всеволод не стал напоминать об осторожности. Без лишних слов было понятно, что тот, кто расправился с лешим, все ещё может быть поблизости

– Остальные в круг. Щиты в землю. Видогост, соглядатаев на уступы.

Даже сейчас, поглощённый страшной находкой, Всеволод не без гордости отметил, что ежедневная муштра не прошла для дружины напрасно.

Воины действовали быстро и умело. Не досчитав и до пяти, он любовался чётким строем воткнутых в землю ростовых щитов. Блестя круглыми умбонами, они образовали вокруг поляны правильное кольцо, ощетинившееся наконечниками копий.

– Тпррруу! Тпрууу! Зараза! Легче, окоянец!

Верхом спускаясь по откосу, Тютюря нервно натягивал поводья в попытках сдержать сивку. Песчаный склон раздола осыпался и сползал под копытами коня, заставляя жеребца высоко задирать бабки и беспокойно крутить головой.

– А, чтоб тебя! Бзыря[29 - сорванец, бешеный повеса, шатун]! Танцор чёртов!

Взгляд Калыги упал наземь. Замер. Глаза опричника широко раскрылись.

– О боги, Радогост и Боярагда, что это за стервь такая?

– Ёлс, лесовик, зыбочник, леший, борута. У него много имён. Некоторые даже называют пугалищем и предпочитают думать, что его существование всего лишь бабьи сказки, – сухо бросил Всеволод.