Былины Окоротья

Положив указательный палец на крестовину, воевода вытянул руку вперёд, «простреливая» глазом кривизну сабли по долу, взвесил на ребре ладони, выверяя баланс, проверил прочность на изгиб, потрогал острие кромки, и, в конце концов, вернул владельцу.

– Хорошее оружие. Лёгкое и прочное. Для конного боя в самый раз, но опасайся без меры колотить им по щитам. Булат не крица, но всё ж предел прочности имеет.

– Хм… спасибо.

Паренёк принял назад саблю и смущённо вложил в пёстрые ножны.

– Наверное, и вправду, самому давать ему имя будет глупо.

– Прости, не понял кем?

Пётр на мгновение смутился, но тут же сверкнул серыми, отцовскими глазами и твёрдо заявил:

– Я стану самым лучшим воином. Вот увидишь. Буду как Калыга, даже лучше.

Всеволод нехорошо прищурился, недовольно хмыкнул, думая о том, что в обществе опричников Пётр с удивительной лёгкостью нахватался всякой дури. Ох, и не хотел он заниматься воспитанием мальчишки, брюзжать над ним, как старый дед, но видимо придётся.

– И кто ж такой, по твоему мнению этот самый «лучший воин»? – осторожно поинтересовался Всеволод, – Тот, кто искуснее других умеет разваливать головы недругов? А может, скачет на буланом коне, обгоняя ветер? Пьёт больше остальных? Носит ожерелье из отрубленных ушей поверженных врагов как онригарские мамлюки? Объяснишь мне, старому воркотуну?

– Ну-у, нет… – протянул Пётр, явно застигнутый вопросом Всеволода врасплох.

– Не спорю, Тютюря здорово умеет покрутить мечом. Но знаешь, на большаках встречались мне ребятки: наёмники, мародёры, разбойники, которые владели клинком ничуть не хуже, а может даже лучше, чем Калыга. И о них тоже молва на много вёрст окрест шла, недобрая, но всё же слава. Многие тоже говорили о них как о самых лучших воинах.

– И что же с ними стало?

– То же, что и со всеми, кто идёт тропой душегубства и разбоя. Их убили. Причём смерть они нашли от рук ничем непримечательных солдат, охотников за головами, или вконец пресытившихся их бесчинствами, простых деревенских мужиков. Говоря другими словами – не самых лучших воинов. И знаешь что? Через пару лет, имена тех, кого боялась вся округа, перед кем дрожали войты и тиуны, никто уже не мог припомнить.