Былины Окоротья

– Ой-ей, мниться мне к вечеру ни одной косточки живой в моём теле не останется. С такою-то дорогой, да без отдыха и дух испустить недолго.

– Что ж, добро пожаловать на ратный марш, государыня, – пожал плечами Всеволод.

– А ежели помру, так и не увидав эту вашу скверну, что тогда станешь делать, воевода?

– Насыплю у дороги холмик.

– И даже не взгрустнёшь?

– Боюсь, что некогда будет, государыня. До Заречья путь неблизкий.

Колдунья скорчила недовольную мину.

– Как думаешь, воевода, смог бы ты называть меня Врасопряхой, если б сильно постарался?

– Думаю что да, – немного подумав, ответил окольничий, – вот только и ты тогда зови меня Всеволодом.

Врасопряха рассмеялась, совсем по-девичьи, да так звонко, что сидящий за ними Ксыр оторвал свой невозмутимый взгляд от созерцания бабочки-пестрокрылки, усевшейся ему на ладонь, и посмотрел в их сторону. Воеводе от взгляда голубых, ничего не выражающих глаз стало вдруг не по себе.

– Хорошо Всеволод, пусть будет так, – всё ещё улыбаясь, согласилась кудесница.

– Послушай, – чувствуя неловкость, понизил голос Всеволод, – не моего ума это дело. И ежли хочешь, можешь не отвечать, но, бес возьми, кем приходится тебе Ксыр? В толк не возьму. Ведь он от тебя ни шагу не отходит…

– И ты что ж, решил, что он мой брат? Холоп? Зазноба?

Врасопряха выразительно приподняла брови, и воевода почувствовал что краснеет.

– Нет. Может быть. Не знаю. Вы всё время вместе и… чёрт, у меня от него холод по спине бежит.

Кудесница перестала веселиться. Глянула на Всеволода пристально, сквозь густые длинные ресницы, но воевода поспешил отвести глаза. Не хотел смотреть в меняющие цвет очи морокуньи.

– Правильно делаешь, что боишься, воевода, – посерьёзнев, тихо сказала Врасопряха, – но там, куда мы идём, он может мне понадобиться. Ведь станется, что то, с чем мы столкнёмся, будет пострашнее Ксыра. К тому же, пока я рядом, он вам не опасен.

– Но ведь…

– Полно об этом, – категорично пресекла дальнейшие расспросы ведьма, – где-то здесь я видела родник. Пойду, умоюсь, ведь ты сам сказал – путь предстоит неблизкий.

С этими словами женщина развернулась и, не оглядываясь, пошла прочь. Ксыр в этот раз не сразу поспешил за своей хозяйкой. Подняв голову, он перехватил взгляд воеводы и, не отрываясь от него, легко, одним движением смял в ладони бабочку.

Всеволод вздрогнул.