Отдай мою жизнь

Инга говорила быстро и отрывисто, подначивала Марата на развитие погони, а Жмот нетерпеливо ерзал на заднем сидении и постоянно оборачивался назад, периодически вставляя свои реплики. Илай был под травкой. Он всегда говорил: «Я люблю природу, я за натуральные продукты». Это было его дежурной фразой при раскуривании косяка. Но следствием этой натуральности было то состояние «измены», на которую он подсел, как только раздались звуки сирены.

А Марат был просто пьян. Как и в случае с машиной, о которой он высказывался, как о коллекционном раритете, так и в случае с удовольствиями, он предпочитал классический способ получения опьянения: алкоголь постарше.

И пускай на дворе был уже конец двадцать первого века, но способы выделиться из толпы «золотой молодежи» оставались все прежними – тачки, шмотки и понты. Он носил люксовую одежду «под старину», не ставил имплант коммуникатора, пил коньяк и смотрел старые фильмы. В которых обязательно была погоня представителей власти за героем фильма. И иногда он устраивал себе собственный фильм, как сегодня.

Машина Мосгвардии не отставала.

– Пробей номера. – сказал лейтенант, сидящий за рулем машины преследования, своему напарнику.

– Уже. Не очень хорошие новости. – раздраженно ответил тот.

– Почему?

– Машина зарегистрирована на Марата Станиславовича Костова. Судя по фамилии и отчеству, нам лучше не связываться. Хотя он уже реально задолбал. – все так же раздраженно продолжал напарник. – Но я кое-что слышал про него. Давай вызовем Недоева, а после его приезда свалим.

Типа на второй срочный вызов.

– Ты дурак? – резко огрызнулся лейтенант. – Я тоже слышал эту историю. А если Недоев его грохнет, и узнают, что сначала мы тут были? Мы же вылетим со службы в лучшем случае.

– Не по рации же. Я по коммуникатору ему сейчас наберу. У него личные счеты с этим козлом, ему вообще наплевать. Ну или просто съезжай с трассы, что бы просто за погоню за этим мудаком не вылететь. Говорят, и такое бывало. Я все равно не записываю ничего. – так же резко ответил напарник.

Марат жал на педаль, но не слишком усердно, что бы не оторваться от преследователей. Это было один из любимых моментов – дразнить гвардейцев, то отрываясь от них, то давая себя догнать. Пусть эти мышки почувствуют себя кошкой. Даже если эта погоня ранним московским утром будет записана на регистратор патруля и позже попадет в Управление, то максимум через неделю она исчезнет из материалов так и незаведенного административного дела. Папа всё может.