Изъян в сказке

Мэгги вскочила со своей узкой кровати и взволнованно спросила:

– В чём дело?

– Завтра мы уходим отсюда!

– Куда?

Рей, кажется, собирался напомнить ей о послушании, но передумал.

– В Шеан. Моя леди, вам нужно успеть на бал в честь Дня окончания года, – и шутливо ей поклонился.

Они собрались в один день, простились с теми, кто дал им приют и ушли – пешком. На городской площади в центре Харроу Мэгг засмотрелась на громадную статую, изображавшую рослого лорда в доспехах и маленькую леди в пышном платье.

– Кто они?

Рей пожал плечами:

– Завоеватель Остеррада и его жена, наверное – кому бы ещё ставить здесь памятник?

– Остеррад завоевал Эйрих Первый, я помню, – почти с гордостью заявила Мэгг, а Рей щёлкнул её по носу:

– Плохо помнишь, иначе знала бы, что король потерпел поражение и отступил, а Остеррад завоевал королевский брат, милорд Дойл. Правда… – Рей оглянулся на оставшуюся позади статую, – я читал, что он был не рыцарем, а горбуном, так что, может, это и не он вовсе.

Мэгг внимательно вгляделась в мужественное лицо рыцаря, и по спине у неё прошёл холодок. Горбуны – они к несчастью, все знают. Она постаралась себя убедить, что это памятник кому-нибудь другому – не хотелось, чтобы взгляд медного на-самом-деле-горбуна смотрел ей в спину в такой сложной дороге.

Кажется, действительно, там на площади был вовсе не горбун. Во всяком случае, Мэгг и Рею повезло – они почти сразу нашли воз, который согласился довезти их до поворота на Стин за несложную помощь.

***

Внешние стены Шеана показались к полудню шестого дня пути – тонкая каменная резьба издалека напоминала кружево, а громадные золочёные стенийские орлы на воротах, кажется, готовые ожить и взлететь – так искусно были сделаны.

В Шеане Мэгг бывала ещё совсем ребёнком и почти не помнила его – сейчас он представал перед ней во всём величии и великолепии. Дорога поползла в гору, орлы всё приближались, и вот до слуха Мэгг уже начали доноситься крики, смех, ярмарочные кличи, клёкот, а следом навалились и запахи: копчёной рыбы, яблочного самогона, свежих раков и ещё чего-то совершенно неизвестного, от чего становилось щекотно в носу.