Лавина

Если бы не дрожь по телу, то вполне возможно Я даже и уснул бы, холод держал меня в своих ежовых рукавицах. По сторонам от меня возвышались темно коричневые стены домов, в плохо освященное время они казались почти черными, крыши подсвечивались луной, а по лунной дорожке, качаясь, летели снежинки, одна за другой, достигая земли, моментально таяли на камнях.

Так наблюдая за одной Я, положил щеку на холодный камень, смотрел в ту сторону, куда Габриэль высыпала все содержимое свой сумочки имитируя ограбление. Внезапно мне на глаза, среди ей вещей попалась коробка спичек из английского паба на другом конце города.

Мне стало любопытно, но в этот момент темную подворотню осветили фары автомобиля, ко мне подбежали два врача скорой и, осмотрев рану легким движением, забросили меня на носилки и погрузили в неотложку.

Носилки были мягкие, а воздух салона был теплый, не смотря на неприятный запах бинтов, спирта и ещё чего-то. Меня начало выключать, почти сквозь сон или даже потерю сознания Я отдаленно слышал разговор Габриэль с врачами о случившемся, чувствовал, как разрезают мою штанину и жалят меня спиртом обеззараживая рану и останавливают кровь накладывая повязку.

Следующий момент, когда Я почувствовал обжигающий вкус и запах реальности, да собственно вернулся к реальности, мне врезался в нос нашатырный спирт превратившись в ершик для бутылок, своими колючками он нещадно врезался в стенки и пазухи, словно этот ершик водили взад и вперед, раз за разом прочищая мой бедный нос.

Я лежал в белой палате, надо мной сидел врач и с довольным выражением лица смотрел на меня.

Молодой парень до тридцати, ну максимум тридцать три, с черными кудрявыми волосами как у барашка, тоненькими противными усиками и большим, даже огромным шнобелем, как у обезьяны кахау (в народе носач). Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не схватиться за него, проверить, действительно ли он настоящий или мне дали что-то увеселяющее и искажающее реальность.

Рядом сидела перепуганная Габриэль. После её поведения вечером мне не легко давалось разгадать её, может она просто сейчас играла роль перепуганной и хрупкой девочки, или действительно переживала за меня… Я внимательно всматривался.

«Что Я вам говорил, очнулся он» сказал врач, повернувшись к Габриэль.

«Слава Богу!» ответила она слегка улыбнувшись.

«Да не переживайте вы так. Рана то не смертельная, вот если бы немного левее или правее, то все было бы на много хуже, а так, ни кость не задета, ни связки.