Рубеж Империи: Варвары. Римский орел

Не видишь, что ли? Пока нас не трогают – нишкни! А я попробую договориться.

– Попробуй. Только, по-моему, они по-русски – по нулям.

– По-моему, тоже…

Геннадий шагнул к странной троице, изобразил улыбку.

– Ты бы лучше эту штуковину спрятал, – сказал он строго, указывая на нож.

Не поняли.

– Easy man, easy. Say, let this fellow to go. No murder, OK? – Геннадий перешел на англицку мову.

– Не врубаются они, – констатировал факт Алексей. – Ну-ка я… Laisse lui! – сказал Коршунов бородачу, кивнув на юнца.

 – А пацана развяжи. Не хорошо это. Вери бед. Моветон это.

– Не канает здесь твой французский, – процедил Черепанов. – А ну-ка отпусти парня! – рявкнул он командным голосом.

Парнишка глядел на Геннадия с надеждой и восторгом. Просто как на икону глядел…

Тут бородач, нехорошо осклабившись, ухватил пацана за волосы, запрокинул ему голову…

Черепанов еле успел перехватить его руку. Рефлекс сработал, обучили Геннадия в свое время крепко. Левой (в правой – дурацкий тесак) – перехват, поворот – и болевой.

Прошло как по писаному. Бородач о дзю-дзютцу понятия не имел. Выронил нож, заорал, на колени грохнулся… Геннадий, еще не оклемавшийся от невесомости, силу не соразмерил.

Боковым Черепанов увидел, как на второго, белобрысого, грязного, охламона надвинулся Алексей. Взял на контроль на всякий случай. Тем более, у мужика топор к поясу прицеплен и тоже нож в чехле. Но мужик нападать и не думал. Явно перетрусил. Задом-задом – от Лехи… Споткнулся, шмякнулся в грязь, тут же подскочил – и к берегу.

И тот, который ножом размахивал, про нож забыл. Припустил – только грязные брызги в стороны.

– Развяжи мальчишку, – скомандовал Геннадий.

Алексей шагнул к парню (тот зажмурился, запрокинул голову – блаженный, что ли?) и перерезал веревки, похлопал по плечу:

– Все нормально, пацан. Перезимуем. Только без глупостей! – добавил он строго. – Мы – русские космонавты. Международный проект. Совместный…

– Леха, ты бы лучше помолчал, – посоветовал Геннадий.

 – Погляди, какое у него украшение на поясе.

На поясе у синеглазого мальчишки имелась еще одна голова. Явно мужская. Это как-то не вязалось: юное «просветленное» лицо – и отрезанная бородатая голова в засохшей кровище.

И тут мальчуган проявил себя в полный рост: подпрыгнул, сорвал с пояса «украшение» и зафигачил в небо. А потом издал дикий вопль – аж уши заложило. На физиономии – полный восторг. Как у баскетболиста, забросившего в финальном матче.