Проект «VGR2». Тайна корабля

 – Я ЖИВ!

«Я ЖИВ, Я ЖИВ, Я ЖИв, Я жив, я жив» с каждым разом, с каждым приближением к поверхности, эта фраза теряла свою силу. Глупо надеяться на то, что она сможет долететь или до Саши, или до его сына, который даже не слышал голос отца, или до Вани, или до Кайрата, или до родителей Егора, или до Веры Николаевны. Глупо надеяться вообще, что эту фразу кто-то услышит там, наверху.

Там кипит другая жизнь. Все заняты своими делами. Все, кто знает, что он всё равно, даже через много лет заморозки, остался жив. Те, кто могли бы кому-нибудь рассказать об этом, но они не расскажут никому об этом.

Вернёмся к Саши и Каррику? Как Вы думаете? Наверное, это будет хорошая идея.

Саша крепко держала сына за руку. Они шли в детский сад. Саша и Каррик всегда шли в садик только одной дорогой, через парк, в которым был установлен памятник. Капитану Ленгу, отцу нынешнего капитана Буфша, Егору и команде, которая работала, и сейчас работает в сфере безопасности корабля.

Саша и Каррик каждый день останавливались у памятника и смотрели на него. Казалось, что они пропитывались какой-то энергией на день. Они могли часами стоять тут и смотреть на памятник, но, по утрам, у Саши не было времени, работа подгоняла девушку.

Только благодаря рассказам матери, фотографиям на которых был отец, Каррик знал о том, каким был его папа. Но, он всё равно мечтал увидеть отца в живую. В этот день, ещё раз постояв у памятника, опять же пожелав статуи отца доброго утра и хорошего дня, никто из них не знал, что вскоре, они его увидят в живую.

Садик, куда ходил Каррик, был рядом с работой Саши. Это было очень удобно девушке. Бывает, Саша сидит в офисе, в её кабинете, перебирает бумаги, она отвлечётся от дел и посмотрит во двор садика. Это было очень удобно, особенно, когда Каррик, сбрасывая с себя кепочку бегал по солнцу.

Девушка выглянет в окно и долго смотрит на сына. Иногда, мальчик замечал на себе взгляд строгий, добрый, нежный взгляд матери, и сразу же надевал кепочку.

Если, это происходило, то Каррик, чувствуя виноватым, со стыдом ждал маму и придумывал как бы подлизаться к ней. Он ласкался к матери, мурчал, как котёнок, делал невинные глазки, после которых, мать не могла сердиться на него.