Приготовление пиццы

Пара шагов короткого коридора и единственная комната, с кроватью, цвет белья которой был чем-то между бежевого и зеленого, круглым деревянным столом с двумя стульями и вентиляция. Больше ничего не было. Две лампочки на весь дом, в комнате и ванной. Окон не было. Стены толстые, бетонные с классическим цветом бетона, даже не покрашенные.

Абрахам с напуганным отвращением рассматривал дом, пока не кинул взор на вещи, лежащие на кровати. Черная куртка с красным мехом на капюшоне, темно-фиолетовые брюки и черные ботинки.

– Надевай, – сказал главарь.

Под дулом автомата невозможно было возразить. Абрахам начал переодеваться. Главарь стоял над душой и заставлял парня чувствовать себя еще более некомфортно, чем он чувствовал себя до этого.

Надев «форму похитителя», Абрахам вышел из дома и не поверил своим глазам. Фургон, чьи фары горели в лесу, припарковался возле машины похитителей. Фонари на деревьях уже горели. Двое новых людей, с масками и очками ставили штатив с камерой, нацеленную на выкопанную парнем яму.

Прямо у края могилы на коленях стоял мужчина. Его рот был заклеен прозрачным скотчем. Лицо у него было как у до смерти напуганного человека, из глаз капали слезы. Абрахам обомлел от увиденного и от сильной волны стресса начал чуть ли не падать.

– Парень, – вдруг как-то помягче начал говорить главарь, – бери лопату, вставай туда, на два шага в сторону от того края и смотри в камеру.

Абрахам пялился на плачущего мужчину и ничего не слышал.

– Помнишь, как договаривались? – обратился главарь к оператору.

 – Сначала снимаешь его лицо, затем отводишь в сторону и снимаешь казнь.

На слове «казнь» Абрахам очнулся и стал бегать глазами по местности.

– Взял лопату, пошел туда! – закричал главарь на парня, явно желая закончить все поскорее.

Абрахам быстро и неуклюже поднял лопату и встал у другого края могилы.

Парню тоже хотелось начать плакать. Мужчина душераздирающе мычал, взывая о помощи и сердце Абрахама практически выпрыгивало из груди.

– Сделай лицо по проще, дыши, – вновь спокойно сказал главарь.

Он подошел к парню и опустил автомат. Абрахам боялся посмотреть ему в глаза.

– Если не хочешь оказаться на месте этого мужчины, – главарь размял челюсть, – то сосредоточь свой взгляд на камере и дыши.

Парень смотрел на объектив камеры и неровно дышал. Все как-то затихло. Не кто не разговаривал, не двигался. Абрахам сам продолжал стоять как вкопанный, держа в руке лопату. Звук сверчков, ветер качал ветки деревьев.